Читаем Лицо без маски полностью

Джад услышал, как дверь в приемную открылась, а потом закрылась. Он взглянул на часы. Пришел следующий пациент.

Резким движением Джад выключил магнитофон.

— На сегодня достаточно, — сказал он.

— Вы все записали на пленку? — живо поинтересовался Берк.

— Каждое слово, — заверил Джад. — Никто вас не обидит. — Он немного подумал. — Полагаю, вам не нужно сегодня ходить на работу. Ступайте домой и отдохните.

— Не могу, — полным отчаяния голосом прошептал Берк. — Они снимут с двери табличку с моей фамилией и повесят другую. — Он нагнулся к Джаду. — Будьте осторожны. Узнав, что вы мой друг, они и до вас доберутся. — Берк пошел к боковой двери, приоткрыл ее, высунул голову наружу, посмотрел направо, затем налево и бочком выскользнул в коридор.

Джад смотрел вслед, сердце сжималось при мысли о том, что ему придется предпринять в отношении Берка. Если бы тот появился на полгода раньше… Вдруг он весь похолодел. А может быть, Берк стал убийцей?! И Берк, и Хэнсон — его пациенты. Они легко могли встретиться. Несколько раз за последние месяцы Берк опаздывал. Возможно, столкнулся с Хэнсоном в подъезде. Несколько таких случайных встреч могли спровоцировать паранойю, и он вообразил, будто Хэнсон следит за ним. А что касается Кэрол, то Берк видел ее всякий раз, когда входил в приемную. Не исключено, что больное воображение усмотрело опасность и проговорило ее к смерти. Как давно Берк по-настоящему психически болен? Случайно ли жена и дети погибли при пожаре? Нужно это выяснить.

Он открыл дверь в приемную:

— Входите!

Анна Блейк, воплощенная грация, встала и двинулась навстречу с теплой улыбкой на лице. У Джада, как и в прежнюю встречу, екнуло сердце. Это первая женщина после Элизабет, так эмоционально взволновавшая его.

Они совсем не похожи. Элизабет была хрупкой голубоглазой блондинкой. У Анны Блейк — черные волосы и невероятные фиолетовые глаза, обрамленные длинными темными ресницами. Высокая, прекрасно сложенная, отнюдь не худая. Умное, сосредоточенное лицо аристократической красоты. Полное впечатление неприступности, если бы не живые глаза, излучающие теплоту. Низкий бархатный голос с легкой хрипотцой.

Анне было лет двадцать пять, и она, несомненно, самая красивая женщина, какую Джад когда-либо видел. Но не только красота потрясла его. В ней была почти осязаемая влекущая сила. Ему казалось, будто он знает Анну целую вечность. Чувства, давным-давно умершие, вдруг ожили, поразив Джада своей глубиной.

Впервые Анна пришла на прием три месяца назад без предварительной договоренности. Кэрол объяснила, что у доктора совершенно нет свободного времени и он не берет новых пациентов. В ответ Анна спокойно спросила, можно ли подождать. Она просидела в приемной два часа, и Кэрол, сжалившись, провела ее к Джаду.

Неожиданное явление столь сильно его потрясло, что в первые мгновения он не совсем отчетливо воспринимал ее объяснения. Помнил лишь, будто предложил присесть, и она представилась: Анна Блейк, домохозяйка. И еще, кажется, поинтересовался, чем может быть полезен. Несколько поколебавшись, она не ответила прямо на вопрос, только пояснила: дескать, не уверена, происходят ли с ней какие-то странности, но ее приятель, врач, упомянул однажды о докторе Стивенсе как об одном из лучших психоаналитиков. «Кто этот врач?» — спросил Джад. Она смущенно промолчала. «Наверное, наткнулась на мою фамилию в телефонном справочнике», — подумал он.

Джад попытался втолковать — все расписано, в городе много прекрасных аналитиков, он готов назвать с десяток. Все напрасно. Анна спокойно, но твердо заявили: дескать, хочу лечиться у вас. В конце концов Джад согласился.

Внешне она казалась совершенно нормальной, хотя просматривались некоторые признаки стрессового состояния, и он подумал: случай относительно простой, справиться будет легко. Пришлось нарушить заведенное привило — не брать ни одного пациента без рекомендации другого врача, и час, отведенный на обед, посвятить Анне. За прошедшие две недели она приходила четыре раза, но Джад не слишком далеко продвинулся, по крупинке выуживая сведения о ее жизни. Несравненно больше узнал о самом себе: похоже, влюбился, впервые после Элизабет.

Во время первой беседы Джад спросил, любит ли она мужа, и, презирая себя, надеялся услышать отрицательный ответ. Но она сказала:

— Да. Он добрый человек и очень сильный.

— Скажите, он относится к вам по-отечески?

Анна глянула на него своими неправдоподобно фиолетовыми глазами:

— Нет, мне не нужен отец в образе мужа. У меня было счастливое детство.

— Где вы родились?

— В Ривере, небольшом городке под Бостоном.

— Ваши родители живы?

— Отец жив. Мать умерла от удара, когда мне было двенадцать лет.

— Ваши родители хорошо относились друг к другу?

— Да. Очень.

Оно и видно по тебе, радостно подумал Джад. Он часто сталкивался с болью, со страданиями, с отклонениями от нормы и присутствие Анны воспринимал подобно свежему весеннему дуновению.

— У вас есть братья и сестры?

— Нет. Я единственный ребенок. Избалованное чадо. — И улыбнулась ему дружелюбной, искренней улыбкой, лишенной жеманства.