Читаем Литератрон полностью

Попав на пост директора ВПУИР, Буссинго обрел тот авторитет и уважение, которых не сумел добиться у настоящих специалистов в области литературы. Из безвестного и захудалого института он сумел создать питомник высококвалифицированных краснобаев, умевших болтать изящно и убедительно, а главное, ни о чем. Питомцев этих величали "князьками Буссинго". Чаще всего из высоких инстанций обращались за услугами именно к ним. Большинство министров имели при себе по нескольку таких специалистов, которые писали для них речи, краткие приветствия и выступления по телевидению, обучали их жестикуляции, мимике, искусству интонации. Поговаривали даже, будто сам Буссинго был специальным консультантом при Елисейском дворце, и в красноречии главы государства с удовлетворением улавливали характерную манеру воспитанников ВПУИР. Министр совещаний и конференций, признанный сторонник традиции, а также министр недавно созданного министерства убеждения пока еще не поддались влиянию "князьков Буссинго", но те мало-помалу проникали и в эту сферу. Гедеон Денье, возглавлявший секретариат Кромлека, был тоже питомцем ВПУИР.

Все эти сведения мне сообщила Югетта, от которой я получил письмо за несколько дней до моего визита к Ланьо. Таким образом, я уже знал, что мне предстоит иметь дело с людьми, не уступавшими мне в решимости сделать карьеру. Бесспорно, у меня имелось перед ними то преимущество, что мое призвание было глубже, зато я не располагал их техническими, возможностями. Поэтому, когда мы с Ланьо явились в лабораторию в Нейи, я все время был начеку.

Но опасения оказались напрасны. Буссинго встретил нас с такой нескрываемой радостью, что я сразу почувствовал себя хозяином положения.

Как только вышел специальный выпуск газеты, посвященный литератрону, Денье тут же поставил Буссинго в известность о том, как это воспринял Кромлек.

- Именно такой человек мне и нужен! - воскликнул министр убеждения, указывая на мою фотографию.

Денье не замедлил сообщить министру, что я работаю в содружестве с бригадой ученых из ВПУИР и что путь ко мне лежит через лабораторию прикладной механориторики. Заявление, пожалуй, чересчур смелое, ибо в тот момент ни Денье, ни Буссинго не имели обо мне Ни малейшего представления. Они пытались было навести справки через газету, но Бреаль, решив извлечь как можно больше пользы из своего молчания, дал Конту приказ держать язык за зубами.

Так как Кромлек распорядился доставить все сведения обо мне не позднее чем через неделю, Буссинго попал в весьма затруднительное положение. Мой визит помог ему благополучно выпутаться из этой истории.

Итак, на руках у меня были все козыри. И я вел игру осмотрительно, как скромный, незаинтересованный, наивный молодой человек. Только такие ученые, как сотрудники ВПУИР, подлинные специалисты, твердил я, обладают необходимыми качествами для того, чтобы выполнить трудную задачу окончательно доработать литератрон. Я упорно настаивал именно на окончательной доработке, давая тем самым понять, что право авторства на это изобретение и на его использование принадлежит мне одному.

Буссинго быстро разобрался что к чему. Так как в данную минуту он не мог вступить со мной в пререкания, он, как хороший игрок, принял все мои условия скопом. Лаборатория прикладной механориторики брала на себя доработку и только доработку. Главное было вытянуть из Кромлека побольше денег. Порешили на том, что завтра же мы все - Буссинго, его ближайшие сотрудники, Денье, Бреаль и я - соберемся для первой деловой беседы. Ланьо отказался присутствовать на этой встрече под тем предлогом, что ему надо читать лекцию в Бордо. В тот же вечер, когда мы прощались с ним на площади Пале-Рояль, он сказал мне с улыбкой:

- Желаю вам, дорогой Ле Герн, всяческого преуспеяния, поскольку в конечном счете я же от этого выиграю. Умная кошка любит счастливых и жирных мышек.

На другой день я обнаружил, что Гедеон Денье был не кто иной, как тот самый блондинчик из вице-дирекции отдела бланков и формуляров министерства государственного образования, который некогда был моим первым гидом в высоких сферах административной технократии. Он получил повышение и, выполняя почти министерские обязанности, стал неприятно надменным. Он и со мной попытался было говорить свысока, но я решил без дальнейших слов преподать ему урок скромности.

С самого начала заседания он подтвердил, что Кромлек располагает весьма широкими возможностями. Первые же выкладки показали, что инженеры определяют затраты на необходимое оборудование в миллион новых франков, а эксплуатационные расходы составят еще полтора миллиона в год.

Денье одобрил расчеты кивком головы и покровительственной улыбкой. Было очевидно, что эти суммы не испугают его начальника.

Примерно через час у нас, участников совещания, сложилось впечатление, будто проект обретает реальность, и все возликовали. Тогда-то я их и ошарашил:

- Ну что ж, значит, с доработкой литератрона все ясно. Остается главное.

- О чем это вы? - тревожно осведомился Буссинго.