Читаем Литератрон полностью

Генерал Галип был высокий сухощавый старик с обритой наголо головой и орлиным носом. Он напоминал мне одновременно и мумию Рамзеса II и моего давнего врага священника из Гужана.

Когда я явился к нему с высоко поднятой головой и щелкнул каблуками, мне подумалось, что он похож на стервятника, терзающего падаль. Глаза его блестели радостно и плотоядно.

- А,-воскликнул он,-вот и наш безвестный гений! Садитесь, мальчик мой. Рад с вами познакомиться. Говорят, вы малый с головой. Что ж, это несколько освежит личный состав моего штаба: у меня ведь там только старые хрычи, задницы и деголлевцы. Вы, надеюсь, не деголлевец?

- М-м... Никак нет, господин генерал.

- Прекрасно. Вижу, что у вас есть голова на плечах. Будь вы деголлевцем, ее бы у вас не было и вы ответили бы - да. Что и требовалось доказать. Скажите, мой мальчик, я видел фотографию вашего аппарата в этой газете, - не находите ли вы, что он сильно смахивает на стиральную машину?

Тут я понял, что говорю с мастером своего дела, и тотчас же генерал Галип вызвал во мне настороженное восхищение, какое я некогда испытывал к Пуаре.

- Это экспериментальная модель, господин генерал.

- А в какой стадии ваши опыты сейчас?

- Работа продолжается, господин генерал.

- Без вас?

Я указал глазами на свой мундир, мысленно щелкнув при этом, каблуками.

- Но ведь и это необходимо.

- Нет, почему же? Армия вовсе не обязана быть такой же шлюхой, как правительство. Пелюш мне о вас говорил. По его словам, вы одержимы манией добровольчества. Либо вы хитрец, каких мало, либо герой. В обоих случаях вы представляете собой немалую ценность. Точно так же, как и ваше изобретение. Или это что-то настоящее, и тогда честь вам и хвала! Или же это полное дерьмо, и тогда вам дважды честь и слава! Потому что в этом случае вы их всех оставили с носом. Поняли?

- Уверяю вас, господин генерал...

- Не уверяйте меня, вы слишком многим рискуете. Как бы то ни было, министр вами заинтересовался. Я получил указание относительно вас. Полагаю, что вы не так уж горите желанием стать офицером. Для этого надо сначала послужить во взводе, потом кончить школу. Не говоря уж об опасностях... Представьте себе на минуточку, мой мальчик, что вас пошлют бить феллахов, каково, а?.. Это вам не стиральная машина... К тому же унтер-офицерское звание вам больше подходит. Для начала получите завтра же нашивки капрала. Что же касается всего прочего, то вы поступите в распоряжение моего старого приятеля Питуита, который руководит Бюро синтеза и изысканий в министерстве. Он вам мешать не будет. Что такое синтез, он еще догадывается, а насчет изысканий, тут уж он пас. Главное, не вздумайте ему объяснять. А то еще, не дай бог, окончательно его запутаете.

Вот таким образом через пять недель после этого разговора я с сержантскими нашивками в петлицах покинул своих товарищей: Мэндибюля, Пелюша и редакцию газеты "Д'Артаньян".

Эту газету постигла занятная участь. Пока я ею занимался, мне без особого труда удавалось сдерживать рвение Мэндибюля и присных в рамках разумной осторожности, делая притом вид, что я разделяю их пыл. В случае чего я ссылался на Пелюша. Вопреки своей карьере он был человеком скрупулезно честным и считал, что политика в военной газете неуместна. Галип, который после моего визита издали следил за нашей работой, ни во что не вмешивался и предоставлял все нам самим. Но после моего отъезда был открыт один из тех военных заговоров, которые время от времени лишают министров сна. Галипу было приказано занять своими частями аэродром Леоньян, но он предпочитал держаться в тени, готовый ринуться на помощь .победителю. Ядро заговора составляли трое молодых офицеров, среди которых, конечно, был и Мэндибюль. В подполье они звались Атос, Портос и Арамис. Галипа они окрестили Букингемом. Само собой разумеется, газета "Д'Артаньян" была причастна к этому делу. Накануне дня "Д" Букингем передал трем мушкетерам воззвание, призывающее войска Бельхада пойти на новую уступку. Ночью без ведома Пелюша был выпущен подпольный номер "Д'Артаньяна" и на рассвете распространен по казармам. На первой странице было напечатано воззвание Галипа.

К сожалению, ни в казармах, где все уже были в курсе событий благодаря своим транзисторам, ни в Париже, где правительство после нескольких часов вполне законной паники, казалось, начало успокаиваться, события не приняли того оборота, на который рассчитывали заговорщики. Галип держался великолепно. Он первый заверил префекта в своей лояльности, затем, собраз солдат, посадил под арест человек двадцать пять капитанов, лейтенантов и взял под стражу Пелюша.