Читаем Литератрон полностью

Мэндибюль и его друзья воспользовались этим и поспешно выехали в Алжир, где двое из них, очевидно обладавшие хорошим вкусом, погибли смертью героев. Пелюш получил отставку. Он был создателем "Д'Артаньяна", напечатавшего "подложный" приказ Галипа, что само по себе внушало подозрения, и начальство, не задумываясь, свалило на него всю ответственность, когда по ходу дела выяснилось, что он в 1945 году служил во французских силах внутреннего Сопротивления в передовом подразделении Грав под командованием генерала Лармина. Ему не простили дурного вкуса.

Я умею быть благодарным, если это стоит мне не слишком дорого. Пелюш-самый преданный из всех работников в моем бюро. Я придумал для него должность директора-распорядителя и плачу ему не больше, чем дворнику. В свободное время он пишет книгу о военном искусстве, получившем свое отображение в аристократической литературе.

Так окончилась моя военная карьера, ибо я не считаю службой те несколько месяцев, которые провел в министерстве под началом добродушного полковника Питуита. Я надевал форму лишь в те дни, когда мне приходилось бывать в бюро, то есть крайне редко. Впрочем, не прошло и года после моего поступления на военную службу, как благодаря растущему влиянию Фермижье я был отчислен из армии как страдающий хроническим неврозом. Мне требовалось много свободного времени. Начиналась эра литератрона.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой, наконец, рассказывается, для чего нужен литератрон

Еще в лагере Бельхад, воспользовавшись очередным отпуском, столь любезно предоставленным мне Пелюшем, я навестил Ланьо, который пригласил меня к себе в бытность свою в Польдавии. Холостяцкой квартирой ему служила дворницкая бывшего прелестного особняка XVIII века в квартале Шартрон в Бордо. Он встретил меня на пороге дружеской улыбкой и гостеприимным жестом попросил войти, что внушило мне доверие. Потом он усадил меня и с любопытством стал разглядывать.

- Подумать только, целый год не виделись! Как время летит!

Он молча покачал головой, не спуская с меня глаз. От смущения я вдруг стал необыкновенно болтлив.

- Время идет, да и события не стоят на месте... Вот и мои опыты уже воплощаются на практике, Теперь мне требуется некоторая помощь. Мы тогда говорили, помнится, о Буесинго... Я решил, что разумнее всего первым делом связаться с тобой...

Он поднял палец.

- С вами.

- То есть как?

- Я говорю-с вами, а не с тобой. Так уж и быть, я согласен терпеть ваше "тыканье" перед послами, министрами и прочими, раз это может быть вам полезно, но в частной беседе, согласитесь, дорогой, это несколько неестественно.

Я почувствовал, что бледнею от оскорбления.

- Ну, если вы так это воспринимаете...

- Спокойствие, друг мой, спокойствие. Зря вы так горячитесь. Главное-результат. Поэтому публично я готов продолжать игру, полезн/ю для вашей карьеры. Ведь вы карьерист, если не ошибаюсь?

- Возможно, но ведь и вы тоже!

- Нет, я уже своего достиг. А это совсем другое дело. И действовали мы по-разному. Послушайте, давайте раз и навсегда определим наши отношения. Я вам до смерти докучаю, вы даже чуть побаиваетесь меня, но считаете, что с моей поддержкой и поручительством вы выиграете время и избавитесь от лишних забот. Кстати, так оно и есть: я для вас одновременно и опасен и полезен. С другой стороны, не буду скрывать, я не питаю к вам ни малейшего уважения или симпатии, но в нашем лучшем из миров люди, подобные вам, легче других входят в доверие к власть имущим. Вы можете послужить мне ледоколом в административной сфере, снегоочистителем в сфере техники, консервным ножом в сфере финансов, и на том ваша роль для меня заканчивается, тем более что вы намерены поручить мне роль университетской отмычки и зонтика для защиты от научных бурь. Словом, каждый из нас надеется заставить другого таскать каштаны из огня. Выиграет тот, кто хитрей, иными словами, я: карьеристы глупы от природы.

- Надеюсь доказать вам обратное.

- Браво. Разрешите, я разбавлю ваше виски, У меня создается впечатление, что вы слишком упоены своим успехом, а это опасно. Но давайте поговорим о нашем деле. Вы хотите, чтобы я преподнес вам на блюде Буссинго. Ну, а что вы собираетесь предложить мне взамен? Протекцию Рателя, что само по себе не так плохо, или еще более серьезное одолжение, поддержку Фермижье как журналиста, что много серьезнее. Кстати, специальный номер о литератроне-подлинный шедевр. Примите мои поздравления.

- Я здесь ни при чем.

- Разумеется. Правда, вы и в деле с литератроном ни при чем.

- Я придумал название.