Читаем Листья коки полностью

— Сын Солнца приказал мне убивать всех, кто только попробует мне помешать. Вот я и убил.

Он содрогнулся, вспомнив о том, что было. Ягуар, самка с детенышами, вышла ему наперерез на узкой горной тропе и тотчас же бросилась на него. Она боялась за своих детей. Синчи успел только заслониться свернутым плащом и крепко сжать в руке копье. Все дальнейшее было хаосом ужаса, нечеловеческого напряжения сил и боли. Если бы не воля сына Солнца, которая господствовала в его сознании, подавляя все остальное: и страх, и боль, Синчи бы погиб. Но слова повелителя: «Ты должен дойти. Если кто-либо попытается тебя задержать, убей его!», но надежда на то, что, самоотверженно выполнив приказ, он заслужит благосклонность властелина и тем самым поможет спасению Илльи, умножили его силы.

Он пришел в себя и увидел, что лежит среди камней и низкорослых горных кустарников с разодранным плечом, а рядом подыхает ягуар, пораженный его копьем.

Потом налетела снежная буря, еще более ужасная, чем та, которую он перенес, когда сопровождал ловчего Кахида. На этот раз, однако, у Синчи не было листьев коки, а мороз, схватывая рану, жег ее, словно огнем.

Фелипилльо, украдкой наблюдавший за бегуном, не мог понять до конца, чем был потрясен и встревожен Синчи, и это еще больше усиливало его любопытство. А когда Синчи запнулся и перестал рассказывать, переводчик уговорил измученного бегуна выпить соры, так как ее пили белые, когда были больны, — с горячей водой и пряностями. Это подействовало.

…Писарро выслушал известие внешне спокойно, но потом разразился страшными проклятиями и сильным ударом руки глубоко вогнал свой стилет в тяжелый резной стол, за которым сидел.

— Хорошо! Ох, хорошо! Фелипилльо, чертов сын, чего ты хочешь за эти новости? Золота, девок?

— Золота на этот раз мне не надо. Девок у меня достаточно. Королевских. Но, великий господин, у меня есть к тебе одна просьба…

— Выкладывай, ублюдок дьявола.

— Великий господин, отдай мне Атауальпу.

— Ты что, спятил?

— Когда он уже станет не нужен тебе, великий господин. Когда станет не нужен.

— Чего ты от него хочешь? Ведь это же твой божок.

Физиономия юнца сморщилась, рот ощерился, как у собаки, когда она собирается укусить.

— Фелипилльо — христианин. Атауальпа не его бог. Атауальпа — паршивый пес. Он не хотел разговаривать, не хотел глядеть на Фелипилльо. Ну а теперь он взвоет. Фелипилльо для него — помет ламы. Так пусть же он сам жрет помет ламы.

Писарро метнул стилет так, что переводчик едва успел увернуться.

— Прочь отсюда, падаль! Не смей больше показываться мне на глаза! Я уже кое-что слышал о твоих делишках и забавах. Можешь истязать своих любовниц, но не королей. Чего захотел! Стой, сукин сын! Зови сюда высокочтимых сеньоров. Тех же, что и всегда. А этого простофилю Синчи охраняй! Он еще может нам понадобиться. Потом его повесим. Пошел вон!..

Созванные Писарро советники угрюмо выслушали новости. Атауальпа знает все, что творится в стране, и даже имеет возможность тайно отдавать приказы. Он велел убить побежденного противника, Уаскара, и остался единственным правителем.

— В этом для нас нет ничего плохого. Атауальпа остается в наших руках и будет делать все, что мы прикажем. Его люди приносят столько золота, что мы сможем, пожалуй, купить за него весь мир.

— Приносить-то они приносят. Однако только с той части страны, которая подчинилась Атауальпе. Туда же, где верны Уаскару, приказы Атауальпы, а значит и наши, не проникают.

— Если нет Уаскара, его сторонники будут вынуждены сдаться…

— Неизвестно. Может объявиться новый претендент. Кажется, есть свыше шестидесяти инков, в жилах которых течет королевская кровь. Одних анки — как называют здесь сыновей властелина — около полутора десятков.

— Хе-хе-хе, это вполне возможно. Ведь у каждого из них повсюду были жены.

— Вам, дон Педро, по-моему, нечего завидовать. Говорят, что даже у Боабдила, Гранадского эмира, не было такого гарема, какой у вас.

— Хе-хе, преувеличивают, преувеличивают. Держит человек пару девок — служанок, и вот уже — целый гарем. Хе-хе, преувеличивают!

— Сеньоры, это обсудим в другой раз. А теперь — о более важных делах.

Диего де Альмагро говорил спокойно.

— Дело ясное. Мы должны двинуться на эту их столицу Куско, по пути разгромить сторонников Уаскара и завладеть страной. Пусть все их королевство дает нам золото, а не только одна его провинция.

— А в этом Куско, говорят, богатейший храм, просто на удивление.

— Как вы советуете, сеньор, поступить с Атауальпой?

— Он будет сидеть на троне и делать то, что мы ему прикажем. Так было в Мексике.

Писарро с гневом оборвал его.

— Я не собираюсь учиться у Кортеса. Чтобы потом, подобно ему, на старости лет выклянчивать королевскую благосклонность? Атауальпа никогда не забудет день шестнадцатого ноября. Какого черта таскать его с собой и охранять? Чтобы он в конце концов нас предал?

— Мы знаем, что ему удалось даже вынести смертный приговор своему брату.

— Говорят, что в таких делах, как отравление и волшебство, все они очень искусны.