— Пусть только посмеют! Ни земля, ни стада не могут быть ничьей собственностью! Это старый закон инков, так будет и впредь! Твоё — одежда, домашняя утварь и то, что ты получишь из государственного склада. Каждому — что причитается. Земля общая, стада тоже. Так порешили сапа-инки, так и будет. Кто назначен земледельцем или пастухом, тот обязан выполнять свое дело. Кто определен на постройку храмов, крепостей или дорог, кто отправлен в рудники, те, что разносят вести, — каждый обязан выполнять свое дело. У каждого свой дом, каждый получает достаточно ткани для одежды, каждому выдаются припасы из государственных складов. А как они будут пополняться новыми запасами? Сами собой? Для этого и существуют земли сапа-инки, которые вы обрабатываете. Запомните, что две вещи святы и нерушимы: земля и закон сапа-инки. Не только человек, но даже и самая священная мумия когда-либо превратится в прах. Закон же вечен и неизменен. Закон велит, чтобы каждый делал то, что ему назначено. Вы, крестьяне, кормите всех, за это вам дают и одежду и утварь, вас охраняют воины сына Солнца. Каждый должен быть на своем месте — и да существует вечно и вечно процветает великая держава Тауантинсуйю!

— Это нам ясно, великий господин. Конечно, это справедливо. Только вот женщины иногда…

Мамакона вспомнила что-то и прошептала наместнику:

— Великий господин. Кажется, здесь в селении Кахатамбо есть красивая девушка. Ее зовут Иллья. Она еще не замужем.

Пиуарак едва заметно кивнул.

Затем он благосклонно обратился к делегации:

— Сын Солнца, сапа-инка Атауальпа, взрыхлит золотой мотыгой священную землю в ближайшие дни. Что же касается передела ваших участков, то я вижу, что вас действительно обижают. Я хотел бы выслушать также и женщин. Они подчас тоже бывают правы. Пусть ко мне явится девушка по имени Иллья и скажет мне, что на этот счет думают женщины. Я выслушаю ее и окончательно все решу. Да будет так!

Он отвернулся от изумленных просителей и буркнул мамаконе:

— Думаю, что твои девки останутся живы и что ты сохранишь свое место. Я тотчас же направлю часки и распоряжусь, чтобы девушка из Кахатамбо явилась сюда.

— Я буду послушной слугой сына Солнца Атауальпы, — с поклоном заверила его старуха.

Глава девятнадцатая

Синчи медленно приближался к Юнии. Новое назначение он принял покорно, ожидая случая, чтобы снова просить о земле и об Иллье. Временами он испытывал даже радость и гордость, особенно при мысли о том, как вытянутся лица у его прежних товарищей, когда они увидят, какая он теперь важная фигура.

Часки-камайок самого сына Солнца! Стоит ему захотеть — и он назначит бегуном любого юношу; помешать ему здесь не сможет никто, даже сам курака. Захочет — и пошлет распоряжение, какое только ему заблагорассудится. Захочет — задержит весть, пусть даже с самого края света. Только он имеет на это право.

Синчи приближался к сторожевому посту уже днем, издалека наблюдая за движением по дороге. Где-то со стороны города Чапас взвился сигнальный столб дыма и — издали видная в прозрачном воздухе — появилась маленькая фигура бегуна. По всей равнине сновали люди, — ведь уже два дня назад сын Солнца, сапа-инка Атауальпа взрыхлил золотой мотыгой землю у храма в Уануко, и он, Синчи, сделал так, чтобы эта весть мгновенно разнеслась по всей стране. Видно, и здесь, в долине, это известие уже получено.

Бегун приближался, тяжело дыша: дорога шла в гору. В руках у него не было связки кипу.

«Вероятно, какая-нибудь важная весть», — подумал Синчи, и вдруг ему захотелось испытать свою новую власть. Он стал посреди дороги и поднял руку. Часки остановился, удивленный и негодующий.

— Ты что, с ума сошел? — разгневанно выдохнул он. — Разве ты не знаешь, какое наказание грозит тому, кто остановит часки? Пропусти меня: я бегу по повелению сына Солнца!

Синчи гордо усмехнулся и показал бегуну свою бляху. Часки с недоверием поглядел на нее, потом перевел взор на четырех сопровождавших Синчи воинов и, наконец, осознал истинное положение вещей. Он поклонился.

— Что за известие ты несешь?

— Срочное сообщение в Куско. К самому сыну Солнца.

— Кто направил тебя? Сын Солнца Атауальпа сейчас в Уануко вместе со всем двором и советниками. С какой стати посылать известие в Куско? Повтори мне, что тебе поручено сообщить.

Часки заколебался, еще раз бросил взгляд на золотой знак и принялся докладывать:

— Сыну Солнца, сапа-инке докладывает и бьет челом инка Локоче, правитель уну Кахамарка. К нам приближаются белые люди на больших ламах. Они уже уничтожили по пути наших воинов. Разорили храмы. Я собираю бойцов и иду, чтобы умереть в битве. Это последнее донесение из уну Кахамарка.

Синчи, который уже дважды слышал об удивительных белых пришельцах, хмуро выслушал новую весть.

Решение принять было нетрудно.

— Возвращайся на сторожевой пост и скажи начальнику, чтобы эту весть тотчас же доставили в Уануко. Зажечь два сигнальных огня!

— Я сделаю так, как ты приказываешь, господин.

Бегун повернулся и заторопился обратно, словно неожиданно осознав всю важность того известия, которое он нес.