Читаем Лис . Полевой агент (ЛП) полностью

  И в подтверждение всего вышесказанного достаточно взглянуть на неожиданный сундук с сокровищами, лежащий на столе перед его ошеломленными докладчиками: два чемодана и один рюкзак, в котором находится весь набор инструментов настоящего шпиона: угли для секретной записи, пропитанные почти новейшие соединения; вымышленная подруга, которой можно написать в Дании, причем секретное сообщение должно быть написано невидимым углеродом между строк; сверхминиатюрная камера, встроенная в брелок для брелока; три тысячи фунтов стартовых денег десятками и двадцатками, спрятанными в основании одного чемодана; пачка одноразовых блокнотов и для bonne bouche номер телефона в Париже, по которому можно позвонить только в экстренных случаях.

  И все сошлось, вплоть до перьевых портретов его псевдона

  Его учителя и товарищи-стажеры, уловки профессии, которой его учили, тренинги, которые он проводил, и его святая миссия как лояльного русского спящего агента, которую он произносил, как мантру: усердно учись, заслуживай уважения своих научных сотрудников. коллеги, разделяющие их ценности и философию, пишут статьи для своих научных журналов. В экстренных случаях никогда ни под каким предлогом не пытайтесь связаться с истощенной резидентурой в российском посольстве в Лондоне, потому что никто о вас не слышал, и в любом случае резиденты не обслуживают спящих агентов, которые сами по себе являются элитой, поднятыми вручную практически с рождения и контролируется собственной эксклюзивной командой в центре Москвы. Поднимайтесь по течению, связывайтесь с нами каждый месяц и мечтайте о России-матушке каждую ночь.

  Единственное, что вызывало любопытство - а для его докладчиков нечто большее, чем любопытство - было то, что ни в одном из них не было ни капли новой или коммерческой информации. Каждый самородок, который он обнаружил, был раскрыт предыдущими перебежчиками: личности, методы обучения, ремесла, даже игрушки шпионов, две из которых были скопированы в черном музее в люксе для выдающихся посетителей на первом этаже главного офиса.

  *

  Несмотря на оговорки оппонентов, российский отдел под руководством ныне отсутствующего Брина Джордана оказал Виллу всесторонний прием перебежчиков, пригласил его на обеды и футбольные матчи, а также в составлении его ежемесячных отчетов для своей вымышленной подруги в Дании о деятельности его коллег-ученых. , прослушивая его комнаты, взламывая его связь и периодически помещая его под негласное наблюдение. И жду.

  Но для чего? В течение шести, восьми, двенадцати дорогостоящих месяцев от кураторов его Московского центра не исходило ни единой искры жизни: ни письмо с секретным подтекстом или без него, ни электронное письмо, ни телефонный звонок, ни волшебная фраза, произнесенная в заранее определенной коммерческой радиопередаче. заранее установленный час. Они его бросили? Они его загрохотали? Проснулись ли они от его скрытого гомосексуализма и сделали ли выводы?

  По мере того, как каждый бесплодный месяц сменял предыдущий, терпение российского департамента улетучивалось до того дня, когда вилы были переданы Хейвену для `` обслуживания и неактивной разработки '' - или, как сказал Джайлз, `` для обработки толстой парой резины ''. перчатки и пара очень длинных щипцов для асбеста, потому что, если я когда-нибудь нюхал тройку, у этого мальчика были все отметины, а затем еще несколько ».

  Возможно, отметины, но если так, то они вчерашние. Сегодня, если мне что-то подсказывает опыт, Сергей Борисович был всего лишь еще одним плохим игроком в бесконечном цикле российских дабл-дабл, который отыграл свой час, но его выбросили. И теперь он решил, что пора нажать кнопку помощи.

  *

  Шумные ребятишки пересели в вагон-буфет. Сидя один в углу, я звоню Сергею по мобильному телефону, который мы ему дали, и получаю тот же упорядоченный, невыразительный голос, который я помню на церемонии передачи с Джайлсом в феврале. Я говорю ему, что отвечаю на его звонок. Он благодарит меня. Я спрашиваю его, как он. Он здоров, Питер. Я говорю, что не приеду в Йорк раньше одиннадцати тридцати, и ему нужна встреча сегодня вечером, или она может подождать до утра? Он устал, Питер, так что, может быть, завтра будет лучше, спасибо. Вот и все, что «срочно». Я говорю ему, что мы вернемся к нашей «традиционной схеме», и спрашиваю: «Тебя это устраивает?», Потому что за агентом на местах, каким бы сомнительным он ни был, всегда должно быть последнее слово в вопросах торговли. Спасибо, Питер, его устраивает традиционное расположение.

  Из своей плохо пахнущей спальни в отеле я снова пробую мобильный телефон Флоренции. Сейчас уже за полночь. Более электронный вой. Не имея другого номера для нее, я звоню Илье в Хейвен. Получил ли он хоть какое-нибудь известие о бутоне Розы?

  «Извини, Нат, я не тупица».

  «Что ж, тебе не нужно быть таким чертовски легкомысленным», - резко бросаю я на него и раздражаюсь.