Читаем Лис полностью

– Нет. Гимны меняются слишком часто. Вообще я хотел, чтобы осталась музыка Глинки. Прекрасная, торжественная музыка.

– У советского гимна есть корни. А Глинка ваш – ельцинское новшество.

– Смею заметить, – встрял Микунов, – это новшество лет на сто постарше, чем музыка Александрова.

– И слов там не было, – не сдавался Чудихин.

– Не поручили Михалкову потому что. Мне кажется, Михалков и при Мамае мог бы гимн сочинить. Какое-нибудь «Сплотила навеки Златая Орда». Гибкий человек, хоть и в возрасте.

– Это не Михалков Союз развалил. – Брови философа грозно сдвинулись к переносице.

– Не суть, Олег Юрьевич. Не в этом дело. Бог с ним, с Михалковым. – Микунов внезапно перестал говорить со смешком. – Тут в другом вопрос. Как часто нужно играть гимн и по каким поводам? Космический корабль отправляется – да, к месту. Сборная выиграла чемпионат мира – самое оно. А играть каждый день перед началом работы или учебы… Как заводской гудок… Кто его знает. Может, воспитание, а может, обесценивание.

Возвращаясь в зал, Сергей Генрихович размышлял, знает ли сам Чудихин слова нового гимна. Задать этот вопрос напрямую не хватило смелости, а если бы хватило, как проверить правдивость ответа?

После обеда людей в зале стало меньше, притом студенческая часть полностью поменялась. Хотя студентам, как и преподавателям, было велено присутствовать на заседаниях с утра до вечера, сейчас в задних рядах сидели только те, кому предстояло выступать. Доклад Тагерта значился восьмым, и, убедившись, что дневные выступления так же скучны, как утренние, он продолжил тайное изучение Тойнби, то и дело отвлекаясь на мысли о Лие.

Наконец студентка Абросимова закончила выступление на тему «Криминология и евразийство», и Сергей Генрихович вздохнул, поднялся и двинулся к кафедре. С удивлением он почувствовал, что волнуется. Кто-то из коллег улыбался, встретившись с ним взглядом, но большинство присутствующих не повернуло головы. Впрочем, он ведь и сам не следил за чужими выступлениями – за чем там следить?

Встав за кафедру, Тагерт откашлялся и начал:

– Дамы и господа. Хотел бы в коротком обзоре понаблюдать за связями, объединяющими суд и театральное действо. Вы хорошо знаете, что судебное заседание предполагает известные декорации, распределение ролей, драматические диалоги спорящих сторон и часто – наличие публики, которая ждет исхода с неменьшим вниманием, чем театральная. Черная судейская мантия, напоминающая сутану жреца или плащ волшебника, особой формы молоток, скамья подсудимых, ритуальное вставание при открытии процесса – все это несет на себе черты театрального представления, а то и религиозного ритуала.

Обведя взглядом зал, Тагерт обнаружил, что никто не обращает на него внимания: две англичанки перешептывались у окна, студенты писали и читали эсэмэски, слушали плеер. Сергей Генрихович продолжал:

– В Древнем Риме судебный процесс в еще большей степени походил на сценическое действо. И речь не только об ораторских поединках, которые вызывали такой же интерес толпы, как цирковые зрелища. Мы знаем, что ответчику полагалось – точнее, приличествовало, – являться в суд понурым, небритым, in veste sordida[31], демонстрируя смирение и униженность. Истец, напротив, приходил in veste candida[32], весь в белом, так сказать. Известны случаи, когда ответчики, уверенные в выигрыше, являлись в суд нарядными…

Зал жил своей затаенной жизнью, словно отделенный от докладчика звуконепроницаемым стеклом. Тагерт ощутил обиду, понимая, впрочем, что у слушателей столько же причин обижаться на него самого: он ведь тоже не слушал чужих выступлений. Из какого-то невольного озорства («Вы меня не слушаете? Ну так я буду говорить неслыханное») он двинул доклад в новом направлении:

– Известно, что Калигула пришел на заседание сената, переодевшись в костюм лошади, конкретно владимирского тяжеловоза. Каково же было его изумление, когда он застал сенаторов, надевших маски поросят, зайцев и петрушек. Марк Порций Катон и вовсе нарядился снежинкой.

Никто не взглянул с недоумением, не засмеялся.

– В латинском языке был даже особый термин: «кривляться в суде» – неправильный глагол bedocurre. Например, «негатор бедокуррит» – «ответчик кривляется в суде». На Руси судебные заседания издавна проходили в театральном стиле. Тяжущиеся стороны призывали в свидетели медведей, говорящих птиц, вещих коров. Если князю или дьяку нравилось выступление, стороне, на которой мычал, блеял или чирикал свидетель, присуждалась победа. Проигравших сгоняли на так называемое вече, то есть своеобразную средневековую конференцию.