Читаем Лирика и сатира полностью

«Carolus Magnus[111] — мой славный отец —Давно похищен могилой.Он даже Фридриха прусского[112] могЗатмить умом и силой.В Аахене стул, на котором он былТоржественно коронован,А стул, служивший ему по ночам,Был матери, к счастью, дарован.От матери стал он моим. Хоть на видОн привлекателен мало,На все состоянье Ротшильда[113] яМой стул бы не променяла.Вот там он, видишь, стоит в углу, —Он очень стар и беден,Подушка сиденья изодрана вся,И молью верх изъеден,Но подойди к нему, снимиПодушку — и в сиденьиУвидишь круглую дыру,Под нею сосуд в углубленья.То древний сосуд магических сил,Кипящих вечным раздором,И если ты голову сунешь в дыру,Предстанет грядущее взорам.Грядущее родины бродит там,Как волны смутных фантазмов,Но не пугайся, если в носУдарит вонью миазмов».Она окончила, странно смеясь,Но я, не смутясь душою,Ринулся жадно к страшной дыреИ влез в нее головою.Что я увидел — не скажу,Я дал ведь клятву все же!Мне лишь позволили говоритьО запахе — но, боже!Меня и теперь воротит всегоПри мысли о смраде проклятом,Который лишь прологом был, —Смесь юфти с тухлым салатом.И вдруг! О, что за дух пошел!Как будто в сток вонючийИз тридцати шести клоак[114]Навоз валили кучей.Мерзавцы, сгнившие давно,Смердя историческим смрадом,Полунегодяи, полумертвецы,Сочились последним ядом.И даже святого пу́гала труп[115],Как призрак, встал из гроба.Налитая кровью народов и стран,Раздулась гнилая утроба.Чумным дыханьем весь мир отравитьЕще раз оно захотело,И черви густою жижей ползлиИз почерневшего тела.И каждый червь был новый вампирИ гнусно смердел, издыхая,Когда в него целительный колВонзала рука роковая.Зловонье крови, вина, табака,Веревкой кончивших гадин, —Такой аромат испускает трупТого, кто при жизни был смраден.Зловонье пуделей, мопсов, хорьков,Лизавших плевки господина,Околевавших за трон и алтарьБлагочестиво и чинно.То был живодерни убийственный смрад,Удушье гнили и мора;Средь падали издыхала тамСветил исторических свора.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Глава 27

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия