Читаем Лирика полностью

Лирика

ГОРОД УГЛИЧ[4]

Борису Пильняку

Горяча заката киноварь,Но сейчас я не о ней —Я о лампе керосиновой,Об уездной старине.Пожилую, неприветную,Закоптелую, в пыли,Мне вчера подругу меднуюИз чулана принесли.За окном соборов зодчество,Город в сумрак отступал.Я над лампой в одиночествеДо рассвета горевал.И в бреду вставала молодость:Ночи, зори, петухи,Фитиля крутое золотоНа мои лилось стихи.В керосиновом сиянии,Молод, прыток и упрям,Я навек бросался в плаваньяПо развернутым морям.Я по странам неисхоженным,Я по тропикам гулял.Над стихами невозможнымиИ смеялся и рыдал.Помнишь, лампа, время зимнееНочь. Беспамятство снегов.Девушке с глазами синимиЯ нашептывал любовь.При огне, огне прикрученном,От избытка чувств и сил,Я ее в потемках, мучая,Упоительно любил.Ты всему была свидетелем,Но однажды, медный друг,Догорела, не заметила,Я уехал поутру…Годы шли крутые, быстрые,В грозах, в битвах, в маете.Вся страна легла под выстрелыМылась кровью, а затем…Но об этом долго сказывать.Жизнь — эпический роман.И в собранье хлама разногоОтнесли тебя в чулан.Под портретом государевым,Возле сваленных икон,Отсияло твое зарево,Схоронился медный звон.И с тобою, незаметная,Отцвела моя весна…Керосиновая, медная,Никому ты не нужна.Нынче всюду электричество.О бессонный друг ночей,Я на память в ИсторическийПередам тебя музей.Под таким-то черным номером,Керосиновая медь,Обо всем былом, что померло,Обо мне ты будешь петь.Может, кто, задетый заживо,Вспомнит дым далеких лет,Как себя в ночах выхаживалПри твоем огне поэт.Горяча заката киноварь,Бредит город старинойИ во славе керосиновойПотухает предо мной.

1928

РАЗДУМЬЕ[5]

Разгул ветров, безумство штормовИ штилевых затиший грусть —Весь этот мир, живой, огромный,Разучивал я наизусть.Ходил по северным и южным,И вот опять, как в прошлый год,Ветрам Атлантики послушный,Сажусь на дальний пароход.Куда теперь? На юг иль север?В какой еще водоворот?Я вдоль и поперек измерилПолглобуса земных широт.То с Байроном под парусамиСвершал свой безотрадный круг;Нас опалял восток ветрамиИ обжигал песками юг.То я с Рембо на люке трюма,В беседе дружески простой,Хмелея, пил из звездных рюмокНочей тропический настой…О штевень гладясь, шли мальштремы,А я, в раздумьях о земле,Туманной жизни теоремыРешал на шатком корабле.Куда ж теперь? В какие воды?Оставим этот пароходДля юных и отменно бодрых,Которым странствовать черед.Полмира пройдено — довольно.Полжизни прожито — пора,Пора предать забаве школьнойМорской романтики тетрадь.

1929