Читаем ЛиПа полностью

Эта ушлая порода

Вряд ли хлещет за свои.

Всякий рад залить за ворот,

И узнать желаю я,

Как сумел вот этот боров

Нализаться, как свинья?!

Если будет пить скотина

Всё подряд и каждый день,

То совсем исчезнут вина

И не хватит для людей.



Во мне живут века земного шара

И дерзость атлантических валов...

Иногда я кажусь себе Волгой,

Иногда — безымянным ручьём.

(Наталья Бурова. Тамариск)


ШАГРЕНЕВАЯ МУЗА


Я казалась себе океаном.

Нет, не Тихим, скорей — Мировым.

Над большим стихотворным романом

Билась год, не подняв головы.


Но стихи — словно Мёртвое море.

Вдохновенье — жестокий обман.

И теперь сократился, о, горе,

До размеров поэмы роман.


И не морем, а Волгой весенней

Я себе показалась вчера.

Не поэма, а стихотворенье

Нарождается из-под пера.


Голос мой, ты всё тише и тише,

Как лесной безымянный родник.

Чёткий замысел четверостишья

На обломках романа возник.


И сегодня корит меня всякий,

Что напрасно пропали труды.

Я, наверное, вовсе иссякну,

Если в строчках не будет воды.



Нам вот чего решить необходимо:

что лучше — выстрел в цель

иль выстрел мимо,

когда мы выезжаем на природу?

И хорошо ли это —

меткий выстрел с ходу...

(Сергей Викулов. Всходы)


ДИЛЕММА


Я не могу придумать, вот досада,

патроны заряжать или не надо,

когда я выезжаю на охоту?

И что гуманней —

бить в упор иль с лёту?!


В чём больше жизни —

в дроби иль в картечи,

и как избегнуть с егерями встречи?

Как мне добыть

четвероногих братьев,

ни пороху, ни нервов не истратив?


Почётней что — попасть иль промахнуться?..

От этих мыслей можно и рехнуться.


А может, вовсе не губить природу

и, плюнув на хорошую погоду,

в квартире отдохнуть душой и телом,

пофилософствовать над этой темой?..


Но вот друзья торопят на пороге.

Ружьё в охапку! Всё решу в дороге!..



Так здравствуй, справочник смешной!

Цветов и трав в тебе без счёта,

И все луга мои со мной

За тёмной дверью переплёта.

И эту дверь я отворю,

И в эти заросли ныряю,

Азалия!.. — я говорю,

Лобелия... — я повторяю.

(Наталья Галкина. Зал ожидания)


С УЛОВОМ!


Паслён и лук в моём полку,

И мята служит мне рабою.

Калганов корень истолку,

В отвар добавлю зверобою...

Из этой сказочной страны

Вернешься поневоле пьяным:

Я здесь объемся белены,

Напьюсь настоя валерьяны.

Пырей ползучий, хмель и тмин

Увижу на цветном рисунке.

Дурман и горькую полынь

Я унесу в пастушьей сумке...

Спасибо, справочник смешной,

Что таинства твои постигла!

Раскрыла я тебя весной,

А к осени — готова книга.

Вновь я у запертых дверей.

Кого теперь поймаю в сети?

Искусство? Звезды? Спорт? Зверей?..

Да мало ль словарей на свете!





И в просторах тундры голой,

И на взгорках деревень

Мне Тюмень была глаголом

И метафорой — Тюмень.

(Николай Денисов. Ночные гости)


ЧАСТИ РЕЧИ


Не расстанусь я с Тюменью.

Полюбил меня народ.

Здесь моё местоименье,

В нём — и сад, и огород.


Я почти что в тундре голой

Начинал писать для вас.

Жёг сердца сперва глаголом,

А потом открыли газ.


Не шарахайтесь при встрече,

Хоть не очень речь нежна.

Для тюменского наречья

Подготовочка нужна.


О, Тюмень! Моя столица!

Дом родной сибирских муз!

Ты — поэзии частица

И с изяществом союз.


Ну, в если откровенно,

То любовь к тебе — предлог,

Чтоб издали непременно

Вереницу бойких строк.



Видение. Кремль. XII век.

... сеет чёрное иго

Золотая Орда...

Враг подходит к Коломне,

враг уже у Москвы...

и московский детинец

догорает дотла...

калиту набивает

князь Иван Калита...

(Юрий Денисов. Повседневье)


БРЕД. МОСКВА. XX ВЕК.


От полночного бденья

в голове ералаш.

Обступают виденья:

кровь, чума и палаш.


Вижу сны не простые,

не деревья, не снег —

Калиту и Батыя:

знать, XII-й век.


Все событья, как в капле,

умещаются в нём:

вижу половца с саблей

и француза с ружьём.


Вижу крымского хана,

Запорожскую Сечь...

Как бы мне от султана

хоть Коломну сберечь?!


Целят персы да финны

в русский берег морской.

Супротив шлёт дружины

князь Димитрий Донской.


Век XII-й горек.

Кремль, как свечка, пылал.

Только встреться, историк,

уложу наповал!



Два тела, размещённые в пространстве,

Взаимным обладают притяженьем

И движутся одно к другому

Под действием совместных сил.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза
Стихи
Стихи

«Суть поэзии Тимура Кибирова в том, что он всегда распознавал в окружающей действительности "вечные образцы" и умел сделать их присутствие явным и неоспоримым. Гражданские смуты и домашний уют, трепетная любовь и яростная ненависть, шальной загул и тягомотная похмельная тоска, дождь, гром, снег, листопад и дольней лозы прозябанье, модные шибко умственные доктрины и дебиловатая казарма, "общие места" и безымянная далекая – одна из мириад, но единственная – звезда, старая добрая Англия и хвастливо вольтерьянствующая Франция, солнечное детство и простуженная юность, насущные денежные проблемы и взыскание абсолюта, природа, история, Россия, мир Божий говорят с Кибировым (а через него – с нами) только на одном языке – гибком и привольном, гневном и нежном, бранном и сюсюкающем, певучем и витийственном, темном и светлом, блаженно бессмысленном и предельно точном языке великой русской поэзии. Всегда новом и всегда помнящем о Ломоносове, Державине, Баратынском, Тютчеве, Лермонтове, Фете, Некрасове, Козьме Пруткове, Блоке, Ходасевиче, Мандельштаме, Маяковском, Пастернаке и Корнее Ивановиче Чуковском. Не говоря уж о Пушкине».Андрей Немзер

Тимур Юрьевич Кибиров , Тимур Кибиров

Поэзия / Стихи и поэзия