Читаем ЛиПа полностью

Когда его мешаешь с важным делом.



Критик, жду твоих советов,

Дай прогноз тверёзый мне:

Что вяжу — венок сонетов,

Веник ли берёзовый?

(Сергей Поликарпов. Веха)


МНЕНИЕ КРИТИКА


Не совет дадим мы даже,

А рекламу в две строки:

«Фирма веников не вяжет.

Фирма делает венки!»


ЛИПА 2


Охотничья водка склоняет к беседе,

с Охотничьей водки охота поврать.

(Леонид Агеев. Пора приобретений)


О ПОЛЬЗЕ ДОПИНГА


К Охотничьей водке склоняют соседи,

построив бутылок несметную рать.

Искусны соседи в застольной беседе.

В таком коллективе не грех и поврать.


Люблю сочинять на свободную тему.

Такого могу иногда натворить!

Но чтоб привести свои мысли в систему,

неплохо с утра натощак повторить.


Дрожа, как в ознобе, в высоком горенье,

секреты удачи открыть я рискну:

я после Пшеничной пишу о деревне,

а выпив Столичной, летаю в Москву.


От дозы Кубанской гуляю по дому

и песни пою, как казак молодой.

Мне поздно учиться писать по-другому

и потчевать музу фруктовой водой.


Творю к торжествам с Юбилейною водкой,

со штофом Петровской о прошлом пишу.

И пусть перспективы порою нечётки,

подмоги иной никогда не прошу.


Вот только Сибирская мне не по вкусу.

Оставлю другим, в ком побольше грехов.

Сложил я на радость святому искусству

три короба свежих пахучих стихов.


А ты живёшь с достойным мужем,

а мне не счесть свои грехи.

Когда ему готовишь ужин,

я о тебе пишу стихи.

Но пусть он косится ревниво

и стережёт тебя вдвойне —

твоя улыбка молчаливо

опять летит навстречу мне.

(Николаи Алешков. Запомни меня счастливым)


ТЩЕТНАЯ ПРЕДОСТОРОЖНОСТЬ


Хоть ты готовишь мужу ужин,

а также завтрак и обед,

лишь я тебе для счастья нужен.

И это длится много лет.


Не стоит, право, полагаться

на примитивный домострой.

Ему ли с нами потягаться,

когда ты мысленно со мной?


Он окружит тебя вниманьем

и каждый день, и каждый час,

но мы опять его обманем,

как это было тыщу раз.


В расставленные мною сети

твоя улыбка прилетит.

Какая женщина на свете

перед поэтом устоит?!



Чудак Герон! Один на всей планете,

Единственный на свете инженер,

Он возвестил за два тысячелетья

Пришествие эпохи НТР.

(Валентин Берестов. Три дороги)


МЕЧТЫ И РЕАЛЬНОСТЬ


Мечты, мечты! О, как горька их сладость,

Когда до ихней эры ты живёшь!

Все семь чудес прославленных не в радость,

Коль паровоза не изобретёшь.


Трясясь в повозках на дорогах пыльных,

Теряли годы баловни судьбы.

О теплоходах на подводных крыльях

Не ведали галерные рабы.


Твори, Герон, не будь же идиотом!

Икара всей Элладе жаль до слёз!

А в самолете с вертикальным взлётом

От стражей ноги б он легко унёс.


Афины ждут открытий высшей пробы.

Республики заказ почти за честь.

Не покладая рук, работай, чтобы

Сказали люди: «В Греции всё есть!»


О, техника! Какую тьму урона

Ты нанесёшь героям новых эр!

Лишь ленью гениального Герона

Античность спасена от НТР.





И захотелось, как это ни странно,

с собой один оставшись на один,

перечеркнув, забыть свои романы

или, как Гоголь, бросить их в камин.

(Яков Белинский. Избранные произведения в 2-х томах)


МЕЖДУ НАМИ, КЛАССИКАМИ


Для нас, Белинских, Гоголь — символ веры.

Но оступился, так ошибку смой.

Виссарион Григорьевич, к примеру,

ему направил гневное письмо.


На Гоголя сердитое посланье

подействовало, как холодный душ.

Решил он сжечь, чтоб избежать бесславья,

хотя бы половину «Мёртвых душ».


И я порой испытываю чувство,

с собой один оставшись на один,

что в голове моей темно и пусто

и что давно пора разжечь камин.


И если, воду выплеснув из ступы,

отдам стихи в объятия огня,

я знаю: все одобрят мой поступок

и станут больше уважать меня.


Бросая в топку чудные творенья,

что создавались с солью на горбу,

я понимаю с лёгким сожаленьем,

что как поэт я вылечу в трубу.



Трактористы пьют безбожно

Пьют из лужи воробьи,

Пьёт земля, и людям можно,

Иногда. И за свои.

(Анатолий Брагин. Русская печь)


КАК ПИТЬ ДАТЬ


Как ни выгляну в окошко,

Всё одно и то же: пьют!

Ладно б, если понемножку —

Пьют, как будто воду льют.

Я ведь тоже, брат, не ангел.

Знаю: пьянство — не пустяк.

Но в каком бы ни был ранге —

Если в меру, то простят.

Не зазорно грамм по триста,

Ритуалы соблюдя.

Если можно трактористам,

Значит, можно и людям.

Но с каких, скажи, доходов

Пьют, к примеру, воробьи?!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза
Стихи
Стихи

«Суть поэзии Тимура Кибирова в том, что он всегда распознавал в окружающей действительности "вечные образцы" и умел сделать их присутствие явным и неоспоримым. Гражданские смуты и домашний уют, трепетная любовь и яростная ненависть, шальной загул и тягомотная похмельная тоска, дождь, гром, снег, листопад и дольней лозы прозябанье, модные шибко умственные доктрины и дебиловатая казарма, "общие места" и безымянная далекая – одна из мириад, но единственная – звезда, старая добрая Англия и хвастливо вольтерьянствующая Франция, солнечное детство и простуженная юность, насущные денежные проблемы и взыскание абсолюта, природа, история, Россия, мир Божий говорят с Кибировым (а через него – с нами) только на одном языке – гибком и привольном, гневном и нежном, бранном и сюсюкающем, певучем и витийственном, темном и светлом, блаженно бессмысленном и предельно точном языке великой русской поэзии. Всегда новом и всегда помнящем о Ломоносове, Державине, Баратынском, Тютчеве, Лермонтове, Фете, Некрасове, Козьме Пруткове, Блоке, Ходасевиче, Мандельштаме, Маяковском, Пастернаке и Корнее Ивановиче Чуковском. Не говоря уж о Пушкине».Андрей Немзер

Тимур Юрьевич Кибиров , Тимур Кибиров

Поэзия / Стихи и поэзия