Читаем Линка (СИ) полностью

Умей она ходить, то расхаживала бы из стороны в сторону, не в силах держать себя в копытах. Она целилась в меня своим голубым рогом и, верно, будь у неё такая возможность, обязательно бы боднула. Я молчала, стараясь не отвечать на тот поток упреков, обрушившихся мне на голову.

Оказалось, есть и другие. Хранители нужны, но не так же много — сокрушалась Диана, словно в каждом из нас сидело по десятку навсегда потерянных гениальных книг. Словно каждый из нас — мириады никогда невысказанных слов, мыслей и идей. Словно мы кого-то просили о том, чтобы нас создали.

Её звали Трюка. Единорожка-волшебница из какого-то популярного мультика. Фиолетовые глаза пристально смотрели на меня, словно собираясь прожечь насквозь. Я посмотрела на Лексу — устав с дороги, он повалился спать на диван. Над ним нависали крокодилы — оказалось, те двое, что до этого возлежали на спинке дивана, звались именно так. Трюка говорила, что у них есть имена, но почему-то не посчитала нужным озвучить их.

— Какая же ты дура.

— Почему вы ничего не сказали мне? Там, когда я была… в его сне?

Трюка вновь одарила меня уничижающим взглядом. Казалось, будь её воля и она бы вышвырнула меня прочь, на улицу, а ещё лучше — прямо в мусорку. Годами она, вместе с крокодилами, будучи хранительницей Лексы, оберегала его сон от… разных сущностей. Но однажды он уехал в столицу — далеко и надолго, и там они не могли защищать его столь усердно. Всё что на расстоянии — всегда ограничено.

— Мне очень жаль, что мне не удалось тогда утопить тебя там.

Я вдруг вспомнила, как билась с змейкой искрой. Мне прямо сейчас захотелось вцепиться этой кобыле в шелковую, белую гриву. Сдержалась. После драки кулаками не машут.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

Я посмотрела в сторону крокодилов — те благоразумно молчали. Может быть целиком и полностью поддерживали всё сказанное Трюкой, а потому не считали нужным вставить своё слово, то ли им попросту было лень. Тот, что побольше лишь изредка и негромко порыкивал. Я сидела, откинувшись спиной к экрану монитору и очень хотела спать. Трюка не позволяла мне сомкнуть глаз — какой-то своей волей заставляя бодрствовать. Или мне так попросту казалось?

— Ты впустила в него страх.

— Что? — Трюка была права, я не понимала, что именно такого плохого я сделала. Мой вопрос прозвучал не удивлённо, скорее раздраженно. Я вспомнила Лексу, каким он был в своём сне — всем и вся что-то нужно от него. Оторвать кусочек потолще, пожирней, повкусней. Гнусный старик на заводе, который постоянно ищет скандала, приветливая продавщица, родная бабушка. И все мы. Мне казалось, что я вновь на его месте. Трюка цеплялась за мою жизнь, наслаждалась моим молчанием, не забывая то и дело фыркать.

— Крррах, кррр… — задумчиво, наконец, вступил в разговор тот крокодил, что выглядел старшим. Выцветшие желтые глаза почему-то смотрели куда-то в сторону. Мне стало неуютно — словно вся комната была настроена против меня. Будто Трюка управляла здесь абсолютно всем — до моего появления. Будто Лекса мирно спал, пока я не изволила влезть пьяным козлом в его жизнь. Словно… и тысячи, тысячи таких» словно».

— Страх, — поправила его Трюка, откашлявшись, словно прочищала горло. На её мордочке не было рта, голова — слишком большая, изящным изгибом подавался нос — создатель единорожки не озаботился и ноздрями. Но она каким-то чудом говорила — надменно, словно перед ней и в самом деле — жалкий кусок пластмассы, нелепый, смешной, уродливый и лишь каким-то чудом и волей вселенской несправедливости, наделенный разумом. — Помнишь, ту мелкую тварь, которую ты прятала между своими… между своей грудью.

Маленький Лекса. Черныш, так похожий на крохотного котенка, с пока ещё не острыми коготками. Он выпрыгнул, выскочил из выреза моей курточки, в миг обратился большим львом, а может быть, и пантерой, я уже не помню. И он смотрел на меня с благодарностью. И это называют страхом?

— Архх, ты не понимаешь, маленькая ты дрянь! — Трюка вышла из себя, каким-то чудом прочитав мои мысли: — То, что тебе показалось «милым пушистиком», на самом деле самая страшная тварь, которую можно себе представить?

— И чем же он так страшен?

— Он, крррр… крааа… он крррад…крадйот душ-шу, — вновь вступил в разговор зеленый старик. Иногда мне казалось, что он улыбается, иногда — будто его пасть раскрыта в устрашающем оскале. Он так же, как и Трюка не умел ходить или двигаться. Никто не думал, что их кто-нибудь будет использовать таким вот образом — как хранителей маленькой звезды. Я чувствовала в них всех Лексу — они, как и я, понемногу отрывали от него искру и лишь благодаря этому жили.

— В отличии от великой и всеразвитой Трюки, Крок чуточку старомоден. В твоей маленькой головушке, верно, не укладывается даже мысль о том, что в мире существуют разные… сущности. И многие из них очень охочи до людской искры.

Они его защищают. Защищали всё это время, пока обо мне даже никто и не думал. Сколько им лет? Я боялась задать подобный вопрос.