Читаем Линка (СИ) полностью

Где-то там за стеной, я чувствовала, его ждали. Женщина, верно, не пошедшая сегодня на работу, стискивала и мяла в руках носовой платок — сколько слез она уже пролила за эти сутки? Одному Белому Лису известно. Ей уже доложили о том, что произошло несколько дней назад. Про поезд, про аномалию, про то, что её сын задержится — ненадолго, но все же. Он в лубках, представляла я, он истерзан Юмой, а руки покрыты кровавыми ссадинами. И синяк под глазом. Мне так и не дали на него посмотреть. Меня усыпили — прямо как тогда, на поле, перед разбитым вагоном поезда, а теперь я пришла в себя. Может, это и не Лекса вовсе? Сейчас сумку раскроют, а я окажусь где-нибудь в очередном дочернем отделении ОНО, где меня вновь будут изучать. Надо же, будут кивать головой умудренные сединами бородачи, цокая языком, двойная аномалия, вы только гляньте! И черпала из двух звезд, надо же! Редкое, редкое сочетание, уникальное!

Мне в миг стало противно при одном только воспоминании, передернуло. Нет, так не может быть. Это Лекса — я чувствую его. Не знаю как, наверно, и не смогу объяснить. Разве это важно? Не важно. Дверь, наконец, поняв, что ключ родной, подчиняется, раскрывается.

— Алексий… — вздыхает женщина. Устало, слишком плаксиво, но сдержанно. Я не слышу, о чём они говорят, да и не очень-то охота. Я устала и хочу спать, но для начала — хочу выбраться наружу. Руки всё ещё не слушаются. Могу лишь крутить головой. Диана предупреждала, что так будет. Лекса слишком долгое время был далеко от меня, а стоит источнику искры удалиться — как моя собственная начинает иссякать. И я увядаю. Не исключено, что без него я либо вовсе обращусь в кусок пластика, каким и должна быть, либо вернусь к тому состоянию, в каком была тогда в шкафу. Всё таки, ухмыльнувшись утверждала ОНОшница, ты черпала из двух источников.

А что будет, если на меня уронят кирпич? Я хотела тогда у неё спросить об этом, но почему-то забыла. Буду жить? Разобьюсь? А чем я думаю, если у меня нет мозга? Чем я чувствую, если у меня нет нервов? Как я вообще могу быть живой? Искрой.

Искра — чудодейственная субстанция, которую я так жадно пила из писателя. Кусочек магии, способный из куклы сделать маленького человечка, из нескольких строк — комедию, из карандашных набросков — вдохновляющий рисунок. Нечто за гранью того, что мы можем понять. Ты не поймешь, говорила Диана. И я не поняла.

Молния застежка со звоном расступилась, освобождая для меня путь на свободу. Вынужденному заточению пришел конец. Лекса — чистый, не помятый и вполне здоровый, неуверенно вытащил меня на свет божий.

Комната. Мне хватает сил, чтобы оглядеться по сторонам — просторная, большая, гораздо свободней, чем та, в которой мы были раньше. В такой можно жить, радостно думаю я. На большущем столе — компьютер, только на этот раз гораздо больше и крупней того, что раньше был у Лексы. Потерялся где-то, сгинул, был раздавлен в суматохе того, что произошло. Мне стало грустно — где-то там, в осколках черной коробки с кнопками, экраном и микросхемами пряталась история о белоликой деве и маленькой девочки Элфи, о её хозяйке и здоровяке-караванщике Хассе. Сгинули, ушли в небытие, погибли.