Читаем Ликвидация полностью

…Вскоре вновь началось наступление, и нас направили в бой. Наш командир полка комиссар товарищ Григорьев к тому времени на бригаду пошел, а новым командиром полка стал командир 1-го батальона майор Голов. Он тоже был, как и почти все мы, из побывавших в плену. Наступали тогда в сторону Глубокого. К месту назначения нас сначала доставили поездом, а потом выгрузили на каком-то полустанке и повели пешей колонной. Долго шли по заметенной снегом дороге. Все лесом шли, через какие-то замерзшие ручьи, болота переправлялись, по мосткам каким-то перебирались. Где линия фронта проходила, командиры то ли не знали, то ли направление потеряли. Заблудились, короче. Идем мы, значит, по дороге, а тут вдруг услышали впереди шум автомобилей, ну, командиры колонну от греха подальше в лес с дороги свели и разведку вперед послали. Ожидание продолжалось минут пятнадцать. Тут один из разведчиков прибегает и говорит, что впереди у моста немецкие грузовики стоят и мост ремонтируют. Командиры посовещались и решили атаковать немцев, когда они мост закончат делать. Нашу роту вперед выдвинули, а остальные в лесу стали засаду готовить. Пока мы по лесу к мосту шли, к немцам еще несколько машин приехало с подкреплением и через мост перебралось. А где-то правее и впереди что-то громыхало. Тут у моста несколько снарядов с громким грохотом разорвалось. Немецкие солдаты из машин повыскакивали и врассыпную бросились бежать с открытого места, в том числе и в нашу сторону. Вот здесь-то и началась пальба. Команды стрелять я не услышал. Но когда увидел нескольких немцев, бежавших в мою сторону, понял, что нужно действовать. Рядом лежал «зятек» и первым открыл огонь из своей «Мосинки». Ну, я к нему присоединился. Мы оба выстрелили по несколько раз. Один немец упал, а двое других, вскинув карабины и стреляя перед собой, продолжали бежать. Поняв, наконец, что в кустах засел противник, немцы повернули к дороге, вскочили в уже успевшие развернуться машины и умчались. Вдогонку им все рвались снаряды. Как нам потом сказал командир взвода, это наши разведчики вызвали по немцам огонь бронепоезда. Весь бой длился не более десяти минут. Никаких острых ощущений я не испытывал и действовал почти автоматически, повторяя поведение соседа-красноармейца. Возможно, именно поэтому тот, первый, выстрел в противника быстро забылся.

К Глубокому мы так тогда и не вышли. Немцы на подходах к городку сильную оборону построили и отбили наши атаки. Мы закрепились в нескольких селах неподалеку и оттуда пытались снова атаковать врага. Но каждый раз, теряя людей, откатывались на исходные.

Вот что я еще хочу сказать. Война отсеивает все лишнее. Снимает шелуху. Показывает людей такими, какие они есть. У каждого из нас есть свои страхи и причуды. Тут сразу видно, кто ты по жизни. В этом и есть правда войны. И знаете, что самое интересное? На войне плохие люди становятся настоящими подонками, гниль в душах разрастается и принимает уродливые формы человеческой подлости. А люди хорошие раскрываются, преобразуются, и красота их внутреннего мира поражает своей силой и божественной природой. Иногда даже страшно становится: а вдруг в трудный момент ты окажешься не таким, каким сам себя считаешь? И самое главное, что здесь нет права на ошибку – нельзя что-то изменить, переиграть, извиниться или простить. Здесь только есть сейчас и уже нет потом. Если рискуешь, то, может, последний раз, а если нет, то можешь всю жизнь не простить себе этого единственного малодушия.

Среди очередного пополнения, поступившего к нам в батальон из лагеря в Молодечно, оказался грузин огромного роста. Прямо богатырь из сказки. Все звали его Кацо. Назначили его вторым номером в пулеметный расчет «Максима». Вел он себя спокойно, разговаривал мало и, кроме больших размеров, ничем больше и не выделялся.