Читаем Ликвидация полностью

Гитлеровцы там опорный пункт сделали. Собрали из окрестных сел своих полицаев-прихлебателей, подкрепление к ним из Докшиц подошло. Вот они и решили нас остановить. По пути мы больше половины бронетехники оставили. Часть по техническим причинам вышла из строя, часть до подхода главных сил перекрестки дорог держала. Тогда бои в основном за дороги велись. От нашей танковой роты всего пять танков-то и осталось, а от стрелкового батальона две стрелковые роты, минометная батарея, противотанковая батарея и пулеметная полурота. Разведка о гарнизоне в селе знала, а вот о том, что туда «восточный» батальон из состава охранной дивизии с противотанковым дивизионом и средствами усиления подошел, не сообщила. Может, не увидели или еще чего. Короче, прозевали. Ну, мы на всех парах и разлетелись лбом об стену. Три из пяти танков сразу потеряли, четыре грузовика в хлам, около двадцати убитыми и в два раза больше ранеными было. Хорошо, бронепоезд и артпоезд подошли, своими орудиями местечко накрыли, минометчиков и противотанкистов фашистских выбивая. Потом и часть основных сил бригады подтянулась. Дали германцам прикурить! Почти два часа тот бой шел. Сначала в Княгинине, а затем у Кривичей. За каждый дом, переулок дрались. За это время лыжный батальон местечки обошел и с тыла по германцам ударил. Те, почувствовав, что кирдык им приходит, на Осово и Выголовичи отступать пытались, да где там. Кто бы это им позволил! Раскатали! Всего с десяток пленных-то и взяли. Тогда и выяснили, кто нам противостоял. Предатели! Знали, что им пощады не будет, вот и сопротивлялись до последнего. Расстреляли их там же по приговору трибунала! И правильно сделали!

Нас после понесенных потерь сменили. Мы в Княгинине гарнизоном встали, чтобы, значит, железную дорогу от врага прикрывать, свою и трофейную технику отремонтировать, боекомплект пополнить, себя в порядок приводить. Ох и ругался тогда товарищ Седов на комбата за то, что он без разведки на местечко попер, людей и технику понапрасну погубил. Заставил на каждого погибшего похоронку лично писать, а потом в ротные разжаловал.

Через два дня нас сменила присланная из Молодечно гарнизонная команда. Опять в наступление бросили. За эти дни мы и технику отремонтировали, и людьми пополнились. Бои тогда тяжелые в районе Будслава шли. Немцы туда подкреплений и артиллерию нагнали и держались крепко. Вот командованием и было принято решение обойти Будслав с юга, через Шинковский лес и Волколадку, выйти к Бубнам и дальше двигаться по дороге на Докшицы. В головном дозоре мы и должны были идти. Выполнили мы приказание командования. Сделали, что нам велено было, но в Докшицы прорваться не смогли. Немцы нас у деревни Заложино, что сразу за Бубнами, своим артогнем остановили. Хорошо, суки, стреляли, большим калибром и на удивление точно. Разрывы были очень большие, потери мы тогда понесли страшные. Два легких танка нам раздолбили, у противотанкистов несколько орудий и автомашин разбили. Народа много полегло. Вот мы и встали. Технику под деревьями спрятали, чтобы, значит, немецкая авиация не засекла. Но вот что удивительно было: как только на дороге что появится, то немецкая артиллерия сразу свой «концерт» начинала, а они никак этого видеть не могли, деревья мешали. Самолетов или аэростатов видно не было. Тогда-то и поняли, что где-то рядом их корректировщик находится. Вот мы и решили поискать его. Вооружились автоматами и пулеметами танковыми, маскхалаты надели, развернулись цепью и аккуратненько так идем, а снега кругом чуть ли не по пояс да деревьев поваленных куча. Уже возвращаться хотели, как я увидел припорошенный снегом красный немецкий провод: мы тоже такие, трофейные, применяли. Ветер снег с него немного смел. Стало мне подозрительно! Пошел вдоль провода, а он к нам в тыл ведет. Идти тяжело, снега много, в валенки его набилась куча, но, думаю, все равно дойду. Шел не спеша, стараясь не шуметь. Тут вижу, лыжня проложена. Я по ней. Автомат на изготовку взял, пригнулся и дальше почти ползком. Впереди как раз выворотень показался, а за ним лежит здоровый немец с пулеметом, в маскхалате, весь присыпанный снегом, второй с биноклем на дорогу смотрит, а третий с телефоном возится. Лыжи у них в сторонке стояли. И все они ко мне спиной! Дал короткую очередь по бугаю, по второму, потом по телефонисту. Тот заверещал – я его в ноги ранил. Тут и ребята подоспели, помогли телефониста взять. Первых двоих я убил, а телефонист идти не мог. Парни его потом на руках вынесли. Для меня это были первые смерти, про которые я точно знал – мои. На допросе телефонист показал, что они заранее расположились в перелеске и создавали корректировочный пункт тяжелого артиллерийского дивизиона. Пулеметчик, которого я завалил, литовцем оказался… Немецких артиллеристов потом наша авиация накрыла, да и мы добавили.