Спустя два дня меня уже в Докшицах ранил снайпер, когда наш взвод вместе со штурмовым отрядом по улицам продвигался. Я из танка вылез и с парнями из штурмбата обсуждал, как нам лучше дальше действовать. Они мне каску на всякий случай дали и стали показывать, что и как они хотят сделать. Тут меня снайпер и достал. Я даже успел заметить немецкого стрелка, но ничего не успел предпринять. Пуля попала в каску, разорвалась, кусочки шлема посекли голову, плечо. «Штурмовики» среагировали мгновенно, забросав снайпера гранатами и расстреляв из пулемета. Меня же отправили в медсанбат, оттуда в полевой госпиталь, а через неделю самолетом в эвакогоспиталь, что был в городе Мичуринске.

Это было уже второе ранение за время войны. Первое я еще летом получил, до того как в плен попал. Под городом Бобр в мой танк попала болванка. Из экипажа я один в живых остался, отделался сквозным ранением плеча. Смог из «бэтэшки» вылезти, да вот дальше к немцам в плен попал. Спасибо, что перевязали да в лагерный лазарет поместили. Лечили нас наши врачи, из военнопленных. Лекарств, перевязочных материалов, еды не было. Местные жители помогали выживать, поддерживали и делились чем могли. Мне повезло, что осколок руку насквозь прошел. Кость, нервы задеты не были, перевязку вовремя наложили, да и организм крепкий был, потому и на поправку пошел. Бежать из лазарета не удалось, немцы всех, кто на своих ногах стоял, в лагерь увезли. Там, узнав, что я танкист, отправили на работу в танкоремонтные мастерские. Нас там, бедолаг, несколько тысяч работало. Большинство из танкистов, трактористов да автомобилистов было. Танки, трактора, тягачи, автомашины разные ремонтировали, новые заводские цеха вместе с местными жителями строили. Командовали нами немцы из организации Тодта и специалисты компании «Даймлер-Бенц». В принципе, к нам неплохо они относились, ругались, конечно, но по делу. Следили за чистотой и требовали делать все как следует, а не спустя рукава. На ночь в бараки отправляли. Охраняли нас солдаты из охранной дивизии и полицаи из местных жителей. Кормили плохо, больных сразу в лазарет отправляли, а оттуда в лагерь, что было равнозначно смерти. После восстания прошел «фильтр», а оттуда направили по специальности в танкисты, воевать на тех же танках, что для немцев ремонтировали. Доверили танком командовать, в звании восстановили. Потом по ранению в госпиталь за линию фронта отправили. Там замполит мне вручил первую военную награду – орден Красной Звезды.

Наших парней из Минской группы в Мичуринском госпитале много лечилось. Их самолетами и санитарными поездами туда доставляли. Самолетами напрямую, а поездами через Брянск или Гомель. Лечились наши и в Тамбове. В Мичуринске на вокзале, когда отправки поезда ждал, одного из знакомых «штурмовиков» встретил. Он как раз там и лечился…

* * *

(АИ) 1 февраля Ставка Верховного главнокомандования восстановила главнокомандование Западного направления. Главнокомандующим был назначен маршал Тимошенко (он же оставался и командующим Западным фронтом). Заместителем командующего Западным фронтом Ставка назначила генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова. Ставка потребовала от главнокомандования Западного направления приложить все усилия к тому, чтобы в кратчайший срок решить первостепенную стратегическую задачу – завершить разгром основных сил группы армий «Центр». Одновременно Ставка приказала военно-воздушным силам обеспечить бесперебойное снабжение всем необходимым войск, действовавших в тылу противника.

* * *

(РИ) 2 февраля в дневнике Ф. Гальдера отмечено: «…Эти бои за линией фронта носят комически уродливый характер и показывают, что война как таковая начинает вырождаться в драку, далекую от всех известных доныне форм ведения войны».

Глава 12

Из показаний красноармейца Пономарюка Андрея Станиславовича (АИ)