Читаем Лигр полностью

В последний день августа Феда, Станка и Люра убежали на реку пораньше.

– Девочки, у вас завтра торжественная линейка! Вы хоть форму погладили? – кричала вдогонку тетя Алия, родная мама Станки и приемная Феды.

– Мы успеем! Вечером!

На берегу реки у них было секретное место, маленький пляж под обрывом – там, где Матица, устав разбрасывать широкие ленивые петли, сворачивает на юг к морю. Люра была трусихой, потому плескалась на мелкоте. Зато Феда со Станкой сплавали даже к противоположному берегу, где до горизонта расстилались бескрайние виноградники округа Эгре. Они так увлеклись, болтая о пустяках, что не заметили, когда течение снесло их за излучину. Пришлось потрудиться, возвращаясь. Станка выбилась из сил, то и дело отставала, и Феде приходилось поджидать двоюродную сестру. А когда они наконец добрались до пляжа, оказалось, что там гости.

У берега стоял плот. Бревна аккуратно связаны, оранжевая палатка посередине, руль на корме. Хозяева плота, два долговязых парня, один – в клетчатых шортах и майке, второй – с голым торсом, в просторных плавках, обступили забившуюся под обрыв Люру, что-то обсуждали, посмеиваясь. Парни были незнакомые и почти взрослые, лет по шестнадцать-семнадцать. Третий, помладше, в закатанных по колено джинсах, стоял у кромки воды, тискал в руке какие-то цветные лоскуты, вглядывался в реку. Заметил головы Феды и Станки, осклабился, крикнул приятелям:

– А вот и подружки пожаловали!

Парни обернулись, подошли к берегу.

– Здравствуйте, девчонки! – Тот, что в плавках, приветственно помахал рукой. – Не возражаете против соседей?

– Возражаем! – сердито ответила Феда. – Это наше место!

– Мы только отдохнем, переночуем, а утром поплывем дальше. Что вы там сидите? Выходите, а то замерзнете! Или вы нас боитесь? Так мы не кусаемся!

Парни дружно заржали.

– Вот еще, бояться! – презрительно фыркнула Феда. И вдруг сообразила, что выйти-то на берег они и не могут. Вовсе не цветные лоскуты в руке у младшего – их со Станкой лифчики от купальников!

Как ни быстро пролетело лето, но на внешности девочек сказалось: грудь Феды набрала полноты и выглядела теперь совсем как у взрослой. В итоге купленный весной купальник стал до невозможности тесным. Но не покупать же новый под конец сезона? Поэтому Феда терпела, и когда никто не видел, купалась «без верха». Станка, пока что по-детски плоская, подражала сестре из солидарности.

– Отдайте купальники! – Феда рассердилась не на шутку.

– Иди и возьми. – Мальчишка поднял лифчики над головой, помахал, будто флагом. Парни заржали пуще прежнего.

Феда оглянулась на Станку. Та и впрямь замерзла: губы посинели, зубы начинали выбивать чечетку. Теоретически можно было выбраться на берег ниже по течению. Но, во-первых, не идти же в город в одних плавках! А во-вторых, оставлять Люру одну с этими хлыщами было неправильно.

– Пошли? – предложила она сестре. – Что они нам сделают?

Но Станка яростно замотала головой – лучше замерзнет до смерти, до воспаления легких, чем предстанет полуголой перед парнями. Придется самой. Феда сжала губы, прикрылась ладонями и, стараясь не покраснеть, вышла на берег.

– Отдай! – потребовала.

Мальчишка, хихикая, начал отступать. Ясно, не отдаст по-хорошему. Феда рванулась к нему, выбросила вперед руку. Слишком крупная для тринадцатилетней девочки, грудь ее колыхнулась от резкого движения. Старшие парни засвистели, заулюлюкали, а младший изогнулся как кошка, проскользнул под вытянутой рукой девочки и – лапнул! Инстинкт сработал раньше, чем разум. Ладонь сжалась в кулак, и Феда врезала нахалу по роже.

Мальчишка шлепнулся на песок, схватился за расквашенный в кровь нос. Феда бросилась к нему. Она хотела поднять с песка лифчики и удрать назад в реку, но парни навалились на плечи, заломили руки за спину, дернули так, что ступни оторвались от песка.

Мальчишка вскочил, оскалился зло. Как он думал отомстить за обиду, Феда выяснять не собиралась. Правая нога ее взлетела вперед и вверх, вонзилась ему точно в пах. Мальчишка охнул, скорчился, а Феда, извернувшись, впилась зубами в держащую ее руку. О, кусаться она умела не хуже загнанной в угол собаки! Парень завопил от боли, железные тиски разжались.

Феда обернулась к третьему. Тот шел на нее, сжав кулаки… и внезапно остановился, попятился. Закричал:

– Бежим, у нее метка! Ведьма!

Вскоре плот скрылся за излучиной реки, а девочки сидели, прижавшись друг к другу, в самом уголку пляжа, куда еще доставали лучи опускавшегося к виноградникам солнца. Вернее, Люра обнимала, стараясь согреть, замерзшую Станку. А Феда обнять их не смела. Потому что в глазах подруг прятался страх, и взгляды нет-нет да и чиркали по ее правому плечу. Не только грудь Феды подросла за лето. Родинка, которая была у нее с рождения, тоже увеличилась. И при желании в ней можно было разглядеть расплывшийся косой крест.