Читаем Лигр полностью

Битый трактирщик, зашелся кашлем, медленно поднялся, отшагнул, прижавшись спиной к бревенчатой стене амбара. Таких лабазов несколько стояло по краю площади. Во время ярмарок их арендовали приехавшие купцы и использовали под склады, а сейчас они пустовали. Стену такого амбара и использовал Краль в качестве подмоги нестойким ногам. Но сдаваться, несмотря на явное поражение, трактирщик не намеревался.

– Все, сука, тебе не жить, – процедил он и потянул из-за кушака мясницкий нож.

Больше ничего сделать он не успел. Сеньор Гариотти, благосклонно наблюдавший за схваткой, коротко взмахнул руками, и два сарацинских кинжала, сбрив по клоку бороды, припечатали шею трактирщика к стене. Еще два клинка зафиксировали голову у висков, следующая пара едва не срубила уши… Кинжалы попарно пробивали куртку, окончательно пришпилив трактирщика к амбару.

– Один – мне!.. – крикнула Марианна, и последний, тринадцатый нож рукояткой вперед полетел в ее сторону. Марианна поймала оружие и, поигрывая им, приблизилась к Кралю.

– Я знаю, куда тебя всего больней ткнуть… – и мгновенным движением срезала с пояса кошель. – А мошна у тебя веская… Ты слова не держишь, так что, по совести, надо бы у тебя все забрать, что в кошельке звенит, но мы люди честные, не жиганы какие, лишку не берем. Маэстро Филиппе, отсчитай десять талеров.

Клоун громко, по одной серебряной монетке, отсчитал требуемую сумму, вернул кошель Марианне и, подчиняясь неслышному движению губ, поспешил за питоном. Марианна затянула похудевший кошель обрывками шнура и запихнула его за пояс трактирщику.

– Никому из вас не жить! – хрипел тот. – Ворюги проклятые, из волости выехать не успеете. Всех вас повесят на четырех дорогах, слово даю!

– Слышишь, Трифон, – обратилась Марианна к питону, который успел устроиться у нее на поясе и положить голову на плечо. – На четвертой дороге, не иначе, тебя повесят, не знаю только, за какое место. И ты не знаешь? Тогда погляди хорошенько на этого человечка. В глаза загляни, в душу… мысли его поганые прочти. Запомни его навеки, и ежели он даже не сделает, а только задумает какое зло против любого из нас, то ты его найди, где бы он ни прятался, и пусть он станет твоим обедом.

Подчиняясь легкому движению пальцев, ученый питон раскрыл громадную пасть, продемонстрировав розовую глотку.

– Змея убери!.. – совершенно не по-мужски заверещал Краль.

– Он теперь о тебе думает. – Марианна остро улыбнулась. – И ты о нем помни.

Трактирщик умолк и только дышал тяжело, глядя в немигающие глаза удава.

Марианна отвернулась от поверженного врага и пошла вдоль поредевшей шеренги зрителей.

– От вашей щедрости ужику на пропитание. Он, сами видите, сегодня без обеда остался.

На этот раз грошены хоть и не полновесной рекой, но посыпались. Марианна приседала в книксене, Трифон милостиво кивал дарителям. Маэстро Фильконти и сеньор Гариотти освободили трактирщика из сарацинского плена и теперь споро сворачивали арену. Вообще-то предполагался еще один выход с вольтижировкой, несколько клоунских реприз, а номер с метанием ножей, не в зрителя, конечно, а в Марианну, должен был завершать программу, но сегодня все шло наперекосяк, и артисты понимали, что, несмотря на богатый улов, лучше здесь не задерживаться.

В самом конце зрительских рядов стоял еще один здоровяк, ростом, конечно, пониже Краля и не с таким наетым брюхом, но в плечах, может, даже пошире. Когда Марианна поравнялась с ним, он хлопнул себя по бокам, выбив облака белой пыли, и виновато произнес:

– Прости, красавица, выскочил из дому безо всего. Но вы, как станете из деревни выезжать, то направо увидите, моя мельница у ручья. Вы уж не побрезгуйте, заедьте, я бы вашим лошадкам гарнца два овса отсыпал бы. Очень мне понравилось, как ты Краля объездила.

– Тише ты! – шикнули сзади.

– А что такого? Что у Краля всюду уши? А мне плевать, пусть злобствует. Трактирщик перед мельником, что лягух перед цаплей – кваку много, а толку – бульк. Сделать он мне ничего не может, а я – могу. У меня омутинник в друзьях, по весне ундины на моей запруде волосы чешут. Мне довольно одно слово сказать, и у него все пиво скиснет. А он? Тьфу!

Виновник этих речей поднялся с земли, куда сполз поначалу, и, держась за стену и постанывая, побрел прочь. В эту минуту ему было не до мельника.

– Спасибо, – сказала Марианна, и Трифон тоже склонил голову в поклоне. – Мы обязательно заедем.

День выдался удачным. На мельнице Волох, так звали мельника, отсыпал овса, да не два гарнца, а с таким походом, что кабы не три, и в придачу дал еще с полгарнца ячневой крупы. Погладил Трифона, на что немногие решались, похвалил: «У меня под плотиной ужи живут, но чтобы такие здоровущие, этого и в заводе нет».