– Слушай, недоделанный Джакомо, – перебил Гариотти, – и запоминай с первого раза, потому что второй раз я повторять не буду. Артист никогда ничего не продает, он лишь получает гонорар за свое искусство. Продать можно только талант, один раз и непременно себе в убыток. Кролика вынимают не на продажу, а на потеху почтеннейшей публики. Если бы у вас на площади не было орущих мальчишек и девчонок, замерших от восторга, то никакого кролика в шляпе бы не появилось. Вот смотри: в руке ничего нет. А теперь – раз! – цветок: соланум туберозум. Думаешь, у меня где-то букетик припрятан? Ты по дороге бежал, видал по обочинам такие цветы? То-то. А вот бабочка, живая. Бабочку в рукаве не спрячешь, в пальцах не скомкаешь.

– Красивая! – потрясенно выдохнул единственный зритель.

– А вот так? – Сеньор Гариотти сунул руку в цилиндр, куда за минуту до того кинул шкурку, содранную с освежеванного зверька, и вытащил целехонького кролика. – На, держи. И ступайте, у меня дел невпроворот.

Манька потянула Якова в конец фургона, под завязку набитого всяческим реквизитом.

– Темно…

– Ничего, тут на задней стенке окошко, развиднеется.

– Куда мы?

– Трифона кормить. Вообще, ему завтра обедать надо, но поскольку у нас появилось два кролика, пусть сегодня поест. А кролика не жалей, он из шляпы и, значит, не живучий. Если его сегодня не съесть, завтра он сам помрет.

Кролик сидел перед удавом с тем же отрешенным видом, как до этого ожидал своей участи в шляпе. Трифон покачивал головой, словно оценивая упитанность зверька.

– Самое главное, – сказала Маша, – что ты понравился сеньору Гариотти. Ради тебя он второго кроля добыл, я такое первый раз вижу. Ты его слушайся, сеньор Гариотти в своем деле кудесник.

– Я буду! – пообещал ученик.

Фургон, скрипнув последний раз, остановился.

– На выход, засони! – скомандовал Филипп. – Яков за хворостом, Маня… ну, ты сама все знаешь.

Горел костер. В котелке густо булькала похлебка, в которую ради праздничка всыпали горсть крупы. Щавеля в округе не нашлось, зато было полно крапивы и прорва пахучей сныти. Кто понимает, тот летом без щей не останется.

Сгущался вечер. Артисты сидели, разомлев от покоя и сытной еды.

– Итак, – подвел итог маэстро Фильконти, – сейчас всем пять минут блаженного безделья, а потом у нас с Яковом урок до самой полуночи. Гимнастика, упражнения на растяжку и всякое иное. Возрыдаешь ты у меня сегодня, восплачешь горькими слезами.

– Маэстро Филипп! – вскричал Яков. – Да я, если надо, возрыдаю со всем моим удовольствием!

Инна Живетьева

Город для дракона

А это какой из миров Дяченко? Сразу несколько – и никакой конкретно. Тут скорее можно говорить о духе их творчества, чем о букве. Городская фэнтези с людьми, ведьмами, драконами – да и самим Городом, который здесь не только место действия, но и полноправный участник действа…

«Ритуал»? Все тот же «Ведьмин век»? Сразу несколько новелл, отголоски которых угадываются в «Пентакле»? Может быть, даже что-то из «Стократа» (там – девушка-Мир, здесь – девушка-Город)? Или что-то – очень и очень многое! – из рассказа «Подземный ветер»?

Да. Да, да. Может быть. И нет. Прочитайте «Город для дракона» так, как будто этого перечня не существует. А потом прочитайте все рассказы и романы Дяченко из этого перечня – и вы откроете для себя дополнительные измерения радости.

Сжать когтями купол оперного театра, чтобы хрустнул, как яйцо. Вспороть мосты, один за другим – освободить реку. Пыхнуть жаром на вонючие, громыхающие повозки. Разодрать асфальтовую чешую, грязную, в домах-бородавках – пусть хлынет из порванных труб-артерий вонючая кровь…

Дракон запрокидывает голову к небу, натягивая жилы. Мускулистые лапы сводит судорогой от невозможности желаний. Низкий, неслышный человеческому уху вой вырывается из глотки и захлестывает город.

Отчаянный взмах крыльями. Вверх!

Драконья ненависть оседает невидимым пеплом, погребая под собой людей.

Лето. Время пива и сахарной ваты, липкой потной жары, сизого дымка над асфальтом, девочек в коротеньких юбчонках.

Дракон сидит, развалившись, на скамейке, ест мороженое и разглядывает человеческую шушеру, собравшуюся в Первомайском сквере. Шелестит фонтан, ветер сдувает на дракона брызги. Течет по пальцам растаявшее мороженое.