Читаем Life полностью

Странный был этот первый тур. Я никогда не был особенно уверен в собственной игре, но я знал, что между собой мы кое на что способны и что вообще кое-что начинает складываться. В начале тура мы открывали концерты, потом сместились к перерыву, потом стали открывать второе отделение, а в конце шестой недели братья Эверли фактически дали нам понять, что, мол, парни, пора вас печатать сверху афиши. Всего за шесть недель. Плюс, пока мы объезжали Англию, начало происходить и кое-что другое. Начался девчачий ор. Тинибопперы67! Для нас, «блюзменов», это ощущалось как... В общем, мы думали: атас, совсем опустились. Превращаться в очередную пиздопародию на Beatles — ну его на фиг. Мы так горбатились, чтобы стать лучшими из лучших, блюз-группой номер один. Но деньги — еще лучше, и незаметно, с таким валом народа, нравится или нет, вы больше никакая не блюз-группа, вы уже что-то такое, что все будут называть поп-группой. А это для нас было как грязное ругательство.

За считаные недели мы прошли путь от непонятно чего, до лондонских триумфальных лавров. Не могли же одни Beatles заполнить все строчки хит-парадов. Вот мы и стали заполнителями промежутков на следующие год-два. В общем, The Times They Are А-Changin’ («Времена меняются») — Боб Дилан там все сказал. Это было очевидно, просто витало в воздухе. И менялись они стремительно! Эверли — ничего не хочу сказать, я их люблю всем сердцем но и они чуяли то же самое, понимали, что что-то происходит. Ну, правда, при всем их классе что прикажете делать братьям Эверли, когда выходишь в зал, а там три тысячи человек орут по складам: «Мы хотим Stones. Мы хотим Stones»? Перелом был резкий. А Эндрю Луг Олдхэм оказался человеком, который поймал этот момент — поймал, вскочил и поехал. Мы и сами знали, что запалили какой-то большой огонь — который мне до сих пор не унять по правде говоря.

Мы тогда далеко не заглядывали — вся жизнь в пути каждый божий день. Ну, может, удавалось урвать денек там денек здесь, чтобы выбраться куда-то еще. Но и просто проезжая по улицам, мы всё замечали — в Англии, в Шотландии, в Уэльсе. За полтора месяца вперед это ловилось в воздухе. Мы гремели все шире и шире, окружающее безумие закипало все сильнее. На какой-то стадии нас уже, в сущности, волновало только одно: как прорваться на сцену и как потом вырваться наружу. Причем на само выступление уходило минут пять, от силы десять. В Англии, по моим подсчетам, года так за полтора мы не доиграли до конца ни одного шоу. Единственный вопрос по поводу любого концерта — что нас накроет сегодня: заваруха с кулаками, копы, которые полезут её разнимать, перебор по части медицинских инцидентов — и как, мать его, из всего этого выпутаться Большая часть времени уходила на планирование путей проникновения и отхода. О самом месте ты мог толком ничего и не узнать, день за днем один сплошной дурдом. В сущности мы приезжали, чтобы послушать нашу публику! Ведь ничто так не покроет любую твою лажу, как солидный десяти., а то и пятнадцатиминутный сеанс половозрелых женских воплей. Или три тысячи бросающихся на тебя малолетних тел — если их еще не вынесли на носилках. Начесы набекрень, юбки задраны до пояса, мокрые, красные, глаза навыкате. Так держать, девчонки! Нам такого только давай!

В сет-листе — как будто это имело значение — у нас тогда фигурировали Not Fade Away, Walking the Dog68, Around and Around и I’m a King Bee69.

Иногда заботливое полицейское начальство сочиняло для нас всякие идиотские схемы эвакуации. В Честере после концерта, кончившегося очередным разгулом страстей, помню, как бегал за местным главным констеблем по городским крышам, словно в дурном диснеевском фильме — остальные растянулись цепочкой сзади, он сам карабкается впереди, одетый по полной форме, и еще один констебль на подхвате. А потом он, блядь, заблудился! И мы торчим над городом Честером, пока он соображает, где он походил не так в этом «Побеге из Кольдица»70. А тут еще пошел дождь. Ни дать ни взять сцена из «Мэри Поппинс». Выделили аж самого шефа полиции, при мундире и дубинке, только что не на парад — и такой вот гениальный план. Ведь в то время меня и мне подобных воспитывали в уверенности, что полицейские могут разобраться с чем угодно. Но ты быстро понимал, что эти ребята никогда не имели дела ни с чем похожим. Для них это было так же ново, как для нас. Мы тогда все были как малыши, заблудившиеся в лесу.