Читаем Life полностью

Сентябрь 1963-го. Новых песен нет, по крайней мере таких, которые, на наш взгляд, могли бы пробиться в чарты. Ничего перспективного в почти уже вычерпанном резервуаре ритм-энд-блюза. Мы сидели в Studio 51 недалеко от Сохо, Репетировали. Эндрю свинтил, чтобы пойти прогуляться, — на него давила обстановка. И он случайно наткнул-ся на Джона и Пола, которые выбирались из такси на Чаринг-Кросс-роуд. Они зазвали его куда-то промочить горло и спросили, чего он такой мрачный. Эндрю выложил карты: нет песен. Тогда они вернулись с ним в студию и подарили нам песню со своего следующего альбома, которую не планировали выпускать синглом, — I Wanna Bе Your Man. Первую пробу мы раскладывали вместе с ними. Брайан добавил сверху недурной слайд-гитары, и из битловской песни она превратилась в однозначно родлинговскую. Еще до ухода Джона с Полом было ясно, что у нас на руках готовый хит.

Они её специально примеряли на нас. Когда ты автор, ты ходишь и толкаешь свои песни, работаешь по системе Тин-Пэн-элли73. Так что они рассчитывали, что их вещь нам подойдет. Плюс у нас с ними было общество взаимного обожания. Мы с Миком восхищались спетостью их голосов и авторскими способностями; они завидовали нашей свободе движений и нашему имиджу. И они хотели действовать с нами заодно. Правда в том, что между нами и Beatles царило сплошное дружелюбие. И еще у нас была хитрая система сотрудничества, потому что в ту пору синглы выходили каждые полтора-два месяца, и мы специально подгадывали так, чтобы не сталкиваться по времени. Помню переговоры с Джоном Ленноном по телефону: «Слушай, мы еще с микшированием сидим». «А у нас уже одна готовая есть». — «О’кей, вы первые».

Когда у нас все стартовало по-крупному, мы были слишком поглощены гастролями, чтобы запариваться с сочинением песен. Мы как-то не думали про это как про наше дело, — вообще про это не думали. В нашем с Миком понимании песни рождались у какого-то другого дяди, где-то далеко. Вот я наездник, я скачу на лошади, а есть человек, который ставит ей подковы. И первые диски у нас сплошь каверы: Come On, Poison Ivy, Not Fade Away. Все, что мы делали, — играли американскую музыку для англичан, и играли отменно, так, что слушали даже некоторые американцы. Мы и так пребывали в тихом шоке от того, где оказались, и нас совершенно устраивала роль интерпретаторов музыки, которую мы обожали. Почему мы должны были лезть куда-то еще? Но Эндрю пристал к нам намертво. Элементарный вопрос выживания в бизнесе. Вы развернулись потрясающе, но без нового материала, желательно свежего, все быстро кончится. Необходимо выяснить, насколько у вас есть к этому способности, и, если нет, придется подыскивать авторов. Потому что нельзя прожить за счет одних кавер-версий. Этот качественный скачок к написанию собственного материала занял месяцы, хотя я обнаружил, что это намного легче, чем я ожидал.

Знаменитый день, когда Эндрю запер нас на кухне в Уиллсоне и сказал: «Выйдете с готовой песней», — это правда было. Почему Эндрю выбрал в авторы меня и Мика, а не Мика и Брайана или Брайана и меня, понятая не имею. Брайан, оказалось, к написанию песен был неспособен, но Эндрю же тогда этого не знал. Думаю, потому что мы с Миком тогда постоянно зависали вместе. Сам Эндрю говорит так: «Я исходил из предположения, что если Мик способен писать открытки Крисси Шримптон, а Кит способен играть на гитаре, то вместе они могут сочинять песни». Мы провели всю ночь в этой чертовой кухне, и в общем нормально — мы же Rolling Stones, типа короли блюза, еда есть, ссать можно в раковину или в окно, чего еще? И я сказал: «Мик, если мы хотим отсюда выйти, надо хоть что-то наколупать».

Мы сели на этой кухне, и я стал перебирать аккорды... «It is the evening of the day». Не исключено, что эти слова написал я. А «I sit and watch the children play»74 — вот это однозначно у меня бы не родилось. Итак, мы имели две строчки и интересный набор аккордов. И где-то посреди процесса нас стало что-то вести. Не хочу сказать мистическое, но точно это не определить. Если только приходит идея, придет и все остальное. Как когда сажаешь семечко, потом поливаешь недолго, и вдруг оно вылезает из земли и говорит: эй, посмотрите, вот и я. Настроение завязывается где-то в песне. Сожаление, уходящая любовь. Может, один из нас в тот момент только что порвал с подружкой. Если нащупываешь кнопку, которая дает старт идее, доработать оставшееся просто. Дело только в том, чтобы высечь первую искру. Откуда она берется — Бог его знает.

Мы не старались написать As Tears Go By как кусок коммерческого попа. Она такой из нас вышла. Я знал, чего хочет Эндрю: не надо делать блюз, не надо сочинять копию или пародию, создайте что-то свое. А ведь хорошую попсовую вещь не так уж и просто написать. И это стало потрясением — неведомый мир, в котором люди сочиняют собственные песни, открытие, что у меня есть дар, о существовании которого я даже не подозревал. Эффект был как у Блейка — откровение, просветление.