Читаем Life полностью

Stones начали зарабатывать гастролями только в 1980-е. Наш тур 1981-1982 годов привел за собой эпоху больших стадионных площадок и побитых кассовых рекордов рок-концертов. Устроителем у нас как раз работал Билл Грэм. Он был тогда король рок-концертов, большой покровитель контр-культуры, неизвестных творцов и всяких благородных начинаний, а также коллективов типа Grateful Dead и Jefferson Airplane. Но этот последний тур оказался довольно сомнительным предприятием — мы много чего недосчитались. Математика не вытанцовывалась. В общем, нам нужно было снова взять гастроли в свои руки. Руперт Лоуэнстин перетряс наши финансовые дела таким образом, что нас перестали кидать на восемьдесят процентов наших заработков, — это было приятно. До тех пор с одного билета в пятьдесят долларов мы получали три. Он устроил нам спонсорские контракты, мял под крыло торговлю атрибутикой. Он почистил наше хозяйство от паразитов и ненужного мусора, хотя не на сто процентов, конечно. Он сделал нас рентабельными. Я любил Билла всей душой, он был замечательный чувак, но он уже начинал загибать лишнего. Стал много о себе думать — как это с ними всеми бывает, когда они слишком долго сидят в одном кресле. Кроме самого Билла его деловые партнеры прикарманивали наши деньги и даже открыто этим хвастались — один везде рассказывал, как купил себе на них дом. Меня никак не касается всякая скрытая механика. В конце концов, это мне выходить на сцену. Поэтому я и плачу другим людям. Весь смысл и том, что я делаю то, что могу, только если у меня есть для этого специальное пространство. Для этого и привлекается Билл Грэм, или Майкл Коул, или кто-то такой же. Они снимают этот груз с твоих плеч, но тебе тоже полагается хорошая доля. Все, что мне нужно, — это иметь в штате человека типа Руперта или Джейн, которые позаботятся, чтобы под конец каждая денежка попала по назначению. Мы тогда устроили большой сбор на одном из островов — решили связать судьбу с Майклом Коулом, и после этого он устраивал все наши гастроли вплоть до тура A Bigger Bang 2006-го.

У Мика есть настоящий талант находить правильных людей, но он так же спокойно их разбазаривает или вообще забывает. Мик нашел, Кит сберег — такой девиз нашей конторы, и по жизни так и получается. Конкретно говоря, были два человека, которых Мик выпекал для своей сольной работы и, сам того не зная, свел меня с лучшими из лучших, которых я-то уж больше не отпущу. Один — это Пьер де Бопор, который приехал на Барбадос на нашу первую с Миком встречу в качестве его единственного помощника. Он после колледжа устроился на лето работать в нью-йоркской студии, чтобы узнать, как пишется музыка, и Мик прихватил его с собой в сольный тур. Пьер не только может починить любую хрень от теннисной ракетки до рыбацких сетей, он еще и гений в том, что касается гитар и усилителей. Когда я прибыл на Барбадос, у меня с собой был всего один старый фендеровский комбик с твидовой обтяжкой, который почти не работал и звучал ужасно. Естественно, Пьеру как новобранцу Мика были даны инструкции не пересекать линию фронта на этой холодной войне — как будто это были Северная и Южная Корея, хотя на самом деле максимум это был Восточный и Западный Берлин. Однажды Пьер наплевал на все это и заграбастал мой «Твиди» — расковырял его до винтика, перебрал, и он у него заработал как новенький. За что Пьер удостоился от меня братского объятия. И очень скоро я уже знал, что это мой человек. Потому что кроме прочего — и Пьер это очень долго скрывал — на гитаре он играет охуеть как. Он её может уговорить лучше, чем я сам спелись на почве нашей одержимости гитарой, нашей общей безумной любви. После этого он занял у меня вечный пост за кулисами в качестве подавальщика инструментов. Стал надзирателем и тренером всех моих гитар. Но у нас партнерство и в музыкальном смысле тоже, очень по-серьезному: когда мне теперь кажется, что выходит хорошая песня, я показываю её Пьеру раньше всех остальных.

У всех этих гитар, которыми командует Пьер, каждая имеет свое прозвище и особенный характер. Он знает каждую по звуку и по всему остальному. Люди, которые их построили в 1954-1955-1956 годах, практически все давно в могиле. Если им тогда было лет по сорок-пятьдесят, теперь им бы уже было хорошо за сто. Но фамилии контролеров — кто ставил печать качества — можно до сих пор прочитать внутри корпуса. Поэтому гитары получали клички по своим контролерам. На Satisfaction я играю в основном на «Малькольме», который «Телекастер», а для Jumpin’ Jack Flash беру «Дуайта», тоже «Телекастер». «Микобер» — это настоящий универсал. У «Микобера» много высот, «Малкольм» больше басит. «Дуайт» где-то посередине.