Читаем Личные мотивы полностью

Ангелина Михайловна принесла добавку и снова завела разговор о полях, «которые она прямо ужас как чувствует и не понимает, как можно жить в таком плохом поле».

— А нам тут отлично, — заявил Гусаров. — И вообще, это все выдумки про какие-то там поля. Вы уж простите, голубушка Ангелина Михайловна, но я глубоко убежден, что все это пустая бабья болтовня и россказни. Не верю я в это. Я, видите ли, человек, в прошлом военный, стало быть, сугубо материалистически настроенный.

— Нет, Лев Сергеевич, не скажите, — возразила Ангелина, — я много книг по этой проблематике прочла, я ведь сначала тоже ни в какие поля не верила и думала, что просто со мной что-то не так, может, я слишком нервная или еще что. Так вот, я много научной литературы изучила, и там черным по белому написано, что биоэнергетические поля есть, и их даже можно замерять приборами, ученые множество опытов проводили.

— Неужели и книги про это пишут? — неподдельно изумился Лев Сергеевич. — Вот никогда бы не подумал.

— И научные книги, и художественные, и даже пьесы.

— И пьесы? — еще больше удивился он.

— Да-да, представьте себе. Мы с Вилей такую пьесу видели в театре, замечательная была постановка, мы вышли под большим впечатлением. Вот послушайте, я вам расскажу. Значит, так: занавеса на сцене нет, задник оформлен в виде модели атома…

Ангелина начала рассказывать подробно, с деталями, она хорошо помнила этот спектакль, который давала приехавшая в Новосибирск на гастроли труппа Рижского русского драматического театра. Было это давным-давно, еще в советские времена, но память у Ангелины Михайловны Сорокиной была отменной. Она рассказывала и мысленно хвалила себя за сообразительность: так удачно вспомнила спектакль и вывела на него разговор, который начался с недоеденного супа.

— На этом заканчивается первый акт. Антракт. Ой, Лев Сергеевич, я вас так заболтала, что даже второе вам не подала и чаю не налила, что ж вы у меня сидите-то на одном супе! — всплеснула руками Ангелина. — Вам Люсенька второе приготовила или мне из дому принести?

— А вы булочки сегодня не пекли? — с надеждой спросил Гусаров.

— Нет, уж простите, мы ведь на прогулку собирались.

— Жалко. Люблю я ваши булочки с сосисками.

— А вот я вам сейчас бутербродиков наделаю, — встрепенулась Ангелина Михайловна. — Моих фирменных, малюсеньких таких, с анчоусами, помидорками и сыром. Сначала разогрею вам второе, потом чай с бутербродиками.

— Да ну, Ангелина Михайловна, не надо, вы лучше дальше рассказывайте, мне же интересно, как там события развивались. А уж вы такая замечательная рассказчица — даже прерываться не хочется. Ну что, нашел он своего брата, этот Якуб или как там его?

Ангелина Михайловна проявила педагогическую строгость и, прежде чем продолжить рассказ, все-таки заставила Льва Сергеевича съесть запеченную на гриле курицу с чесноком и картофельное пюре, а потом поставила перед ним большую плоскую тарелку с крохотными аппетитно пахнущими тарталетками, начиненными анчоусами, помидорами и острым сыром.

— А это вам за послушание и терпение. — Она торжественно поставила на стол две бутылки пива, принесенные из дома.

Это пиво Виля купил накануне как раз для того, чтобы угостить соседа. Лев Сергеевич пришел в неописуемый восторг и стал поглощать тарталетки, запивая их пивом, а Ангелина Михайловна продолжала пересказывать спектакль.

— И что, все, что ли? — совсем по-детски разочарованно спросил он, когда соседка завершила рассказ словами: «Свет постепенно гаснет… Конец». — И вот так все и кончилось?

— Вот так и кончилось, — с улыбкой подтвердила она.

— Ну, знаете… А я бы еще слушал и слушал, до того вы хорошо рассказываете. Я как будто в театре побывал и своими глазами спектакль увидел. С вами, Ангелина Михайловна, никакого телевизора не надо, вот так сидел бы и слушал целыми днями… Вы просто волшебница! А расскажите еще что-нибудь, вы же, наверное, много спектаклей видели.

До возвращения мужа и Людмилы Леонидовны Ангелина Михайловна успела пересказать в красках еще одну пьесу, уже из недавно виденного, и снова вызвала восторг и восхищение Льва Сергеевича. Людмила Леонидовна привела внука, которому предстояло провести время с бабушкой и дедушкой до самого вечера, и супруги Сорокины распрощались с соседями.

— Ну, как у тебя, Виля? — спросила Ангелина Михайловна, как только они оказались у себя в квартире. — Удалось что-нибудь?

Тот удрученно покачал головой:

— Ничего. Да и о чем особенно поговоришь, когда ребенок рядом? Он же все время внимания требует, теребит, вопросы задает, тянет куда-то, то ему львов покажи, то мороженое купи, то писать, то пить… В общем, сама понимаешь. А у тебя что новенького?