Читаем Лягушки полностью

Чэнь Мэй (спохватившись). Нет, на том пожаре пострадали только женщины-работницы, а вы, судя по всему, мужчины.

Второй человек в черном. Мы на другом пожаре пострадали.

Чэнь Мэй. Тогда вас можно пожалеть…

Первый человек в черном. Да, нас можно пожалеть.

Чэнь Мэй. Вы очень страдаете…

Второй человек в черном. Да, мы очень страдаем.

Чэнь Мэй. Вам кожу пересаживали?

Первый человек в черном (не поняв). Какую кожу?

Чэнь Мэй. Ну, это когда с попы, с бедра, с необгоревшей части тела кожу удаляют и прилепляют на обгоревшее место, разве вам не пересаживали?

Второй человек в черном. Пересаживали, пересаживали, кожу с попы на лицо переносили…

Чэнь Мэй. Вам и брови пересаживали?

Первый человек в черном. Пересаживали, пересаживали.

Чэнь Мэй. А брали волосы с головы или с лобка?

Второй человек в черном. Что-что? Лобковые волосы тоже можно на брови использовать?

Чэнь Мэй. Если вся кожа головы обгорела, то используют и лобковые. А если и лобковых нет, ничего не остается, как только гладким ходить, как лягушка.

Первый человек в черном. Да, так и есть, у нас никаких волос не осталось, лысые и гладкие, как лягушки.

Чэнь Мэй. В зеркало-то смотрелись?

Второй человек в черном. Никогда в зеркало не смотримся.

Чэнь Мэй. Мы, обгоревшие, зеркала больше всего боимся и больше всего ненавидим.

Первый человек в черном. Верно, как увидим зеркало – тут же разбиваем.

Чэнь Мэй. Ну а толку-то что бить зеркала? Вы же не перебьете витрины магазинов, мраморную облицовку, отражение в воде, не разобьете глаза, которыми смотрят на нас. Те, кто нас видят, могут вскрикнуть от испуга и убежать, а маленькие дети даже расплакаться. Нас обзывают привидениями, злыми духами, глаза людей – наши зеркала, поэтому все зеркала не перебьешь, лучше всего не показывать свое лицо.

Второй человек в черном. Да, верно, поэтому мы лица под вуалью и скрываем.

Чэнь Мэй. А вы о самоубийстве не помышляли?

Второй человек в черном. Мы…

Чэнь Мэй. Насколько я знаю, уже пять сестренок, пострадавших тогда, покончили с собой. Глянули в зеркало, и всё…

Первый человек в черном. Все из-за этих зеркал!

Второй человек в черном. Поэтому мы как увидим зеркало, так и разбиваем.

Чэнь Мэй. Я поначалу подумывала о самоубийстве, а потом перестала об этом думать…

Первый человек в черном. Жить-то лучше, плохая жизнь лучше хорошей смерти.

Чэнь Мэй. С тех пор как я забеременела, с тех пор как ощутила в животе движения этой маленькой жизни, я больше не думаю о смерти. Я ощутила себя уродливым коконом, который несет в себе прекрасную жизнь, но когда эта жизнь прорвет кокон и выйдет наружу, я стану пустой оболочкой.

Второй человек в черном. Хорошо сказано.

Чэнь Мэй. Родив ребенка, я отнюдь не превратилась в пустую оболочку, готовую умереть, я обнаружила, что жизнь во мне стала биться еще сильнее, что я не только не зачахла, не сморщилась, а наоборот, посвежела, стянутая кожа на лице словно увлажнилась, мои груди полны молока… Рождение ребенка дало мне новую жизнь… Но они забрали моего ребенка…

Первый человек в черном. Пойдем с нами, мы знаем, где твой ребенок.

Чэнь Мэй. Вы знаете, где мой ребенок?

Второй человек в черном. Мы пришли за тобой как раз затем, чтобы помочь тебе увидеть твоего ребенка.

Чэнь Мэй (обрадованно). Слава небу и земле, быстрее ведите меня, быстрее ведите туда, где я увижу своего ребенка…

Люди в черном поддерживают желание Чэнь Мэй.

Стрелой выскакивает пес Чэнь Би и хватает Первого человека в черном за левую ногу.

Чэнь Би тоже поднимается, опираясь на костыли, подскакивает вперед и, опираясь на один костыль, другим ударяет Второго человека в черном.

Люди в черном отступают от пса и Чэнь Би по сцене в сторону, в руках у них сверкнуло что-то вроде кинжалов. Чэнь Би и пес стоят рядом. Чэнь Мэй стоит у передней части сцены, образуя вместе с ними треугольник.

Чэнь Би (рычит). Отпустите мою дочь!

Первый человек в черном. Все не сдохнешь никак, пьяница старый, бездельник, попрошайка, да как ты смеешь называть ее своей дочерью!

Второй человек в черном. Раз говоришь, что она – твоя дочь, позови ее, посмотрим отзовется ли она!

Чэнь Би. Мэйцзы, Бровочка… Бедная моя доченька…

Чэнь Мэй (холодно). Ты, наверное, обознался? Точно с кем-то спутал.