Чэнь Би (охваченный горем). Мэйцзы, я знаю, ты ненавидишь отца, отец тебя недостоин, недостоин твоей старшей сестры, недостоин вашей матери, отец причинил вам зло, отец грешный человек, никчемный, наполовину живой, наполовину мертвый, одной ногой в гробу…

Первый человек в черном. Это покаяние, что ли? Церкви нет поблизости?

Второй человек в черном. По берегу речки на восток ли в двадцати есть католический храм, недавно восстановили.

Чэнь Би. Мэйцзы, отец понимает, что ты попалась на их удочку, эти обманщики мои старые приятели, отец хочет помочь тебе вернуться на путь истинный!

Первый человек в черном. А ну, в сторону, старый хрыч!

Второй человек в черном. Барышня, пойдем с нами, и ты увидишь своего ребенка, гарантируем.

Чэнь Мэй направляется к людям в черном, Чэнь Би с собакой бросаются к ней, чтобы задержать.

Чэнь Мэй (гневно). Кто ты такой? С какой стати ты задерживаешь меня? Я хочу к своему ребенку, это тебе известно? У моего ребенка с рождения во рту капли молока не было, если его не покормить, он умрет, это ты понимаешь?

Чэнь Би. Мэйцзы, ты меня ненавидишь, понимаю, ты меня не признаешь, ладно. Но не ходи ты с ними, они твоего ребенка продали, если пойдешь с ними, они могут столкнуть тебя в реку и утопить, а потом скажут, что ты сама в реку прыгнула, чтобы покончить жизнь самоубийством, такие дела они не однажды обделывали…

Первый человек в черном. Тебе, старая вешалка, и впрямь жить надоело, как я погляжу. Надо так порочить порядочных людей!

Второй человек в черном. Что ты за чушь несешь? Откуда в таком обществе, как наше, такие уродливые явления, как злодейские убийства из-за угла?

Первый человек в черном. Наверняка в придорожной лавке видиков насмотрелся.

Второй человек в черном. Галлюцинации из головы лезут.

Первый человек в черном. Не социализм у него, а капитализм получается.

Второй человек в черном. А из хороших людей – плохие.

Первый человек в черном. А добрые устремления выдает за злые намерения, как говорится, за ослиную требуху.

Чэнь Би. Вы и есть требуха ослиная, потроха говяжьи, грязная кошачья и собачья блевотина, дешевые подонки общества…

Второй человек в черном. Так ты еще дешевыми подонками общества нас обзываешь? Ты, свинья, роющаяся в помойной куче в поисках объедков, ты хоть знаешь, чем мы занимаемся?

Чэнь Би. Конечно, знаю, чем вы занимаетесь. Не только знаю, чем вы занимаетесь, но и знаю про кое-какие ваши дела.

Первый человек в черном. Гляжу я, надо тебя пригласить на речку принять холодную ванну.

Второй человек в черном. А завтра поутру те, кто придет зажечь ароматные свечи и завязать ребенка[125], обнаружат, что старый нищий, что просил подаяние у ворот храма, куда-то пропал, исчезла даже его хромоногая собака.

Первый человек в черном. И никто не будет из-за этого переживать.

Оба набрасываются на Чэнь Би и его пса, пес избит до смерти, Чэнь Би повален на землю. Когда люди в черном собрались было заколоть Чэнь Би, Чэнь Мэй срывает вуаль, открывая свой ужасающий лик, и пронзительно визжит, как привидение. Перепуганные люди в черном бросают Чэнь Би и убегают.

Занавес

Действие шестое

В крестьянском дворе накрыт большой круглый стол. На столе расставлены рюмки и тарелки. На заднике сцены надпись «Великое пиршество на месячины золотого ребенка».

Кэдоу в сверкающем шелковом традиционном наряде с вышитыми на нем иероглифами «счастье» и «долголетие» стоит на авансцене и встречает пришедших с поздравлениями гостей.

Один за другим на сцену выходят одноклассники Кэдоу – Ли Шоу и Юань Сай вместе с двоюродным братом, осыпая его вежливыми словами и поздравлениями.

В сопровождении мастера Хао и Цинь Хэ на сцену величественно вступает тетушка в длинном коричневом халате.

Кэдоу (радушно). Ну вот вы в конце концов и пришли, тетушка.

Тетушка. В роде Вань появился драгоценный сын, разве я могла не прийти?

Кэдоу. В том, что золотой ребенок – Цзиньва – появился в роде Вань, ваша, тетушка, первейшая заслуга!

Тетушка. Да какие мои заслуги. (Оглядывает окружающих и усмехается.) Все без исключения (Никто ничего не понимает. Тетушка указывает на мастера Хао и Цинь Хэ.) Кроме этих двоих, я ведь всех вас, подлецов этаких, своими руками приняла. Все родинки на животе ваших матерей знаю. (Все улыбаются.) Что же никто не приглашает гостей садиться?

Кэдоу. Без вас кто посмеет сесть?

Тетушка. А отец твой что? Пусть выходит и садится во главе стола.

Кэдоу. Отец тут пару дней с простудой, отправился к старшей сестре отдохнуть, велел вас во главе стола посадить.