Сяо Вэй. Но ты только что сказала, что родила ребенка.

Чэнь Мэй. Да, я родила ребенка, но я – девственница. Они позволили этой толстой санитарке ввести мне в матку целую пробирку спермы, поэтому, хоть я и забеременела и родила ребенка, с мужчиной я не спала, я невинна, я девственница!

Сяо Вэй. «Они», о которых ты говоришь, – кто они все же такие?

Чэнь Мэй. Этого я сказать не могу, а то они убьют моего ребенка…

Сяо Вэй. Не этот толстяк из компании по разведению лягушек? Как его… Что-то вроде «круглой щеки»?

Чэнь Мэй. Юань Сай? Где он? Как раз его я и хочу разыскать! Скотина этакая, обманул меня, вы все сговорились, чтобы обмануть меня! Вы сказали мне, что мой ребенок умер после рождения, показали вместо него ободранную дохлую кошку, разыграли современную версию «Наследника престола заменяют на кота»[120]. Таким способом вы не выплачиваете мне деньги, хотите таким образом заставить меня отказаться от намерения найти своего ребенка. Деньги мне не нужны, такие девушки, как я, на деньги не падки. Тогда в Гуандуне хозяин-тайванец предлагал миллион, чтобы подрядить меня на три года. Я детей люблю, мой ребеночек самый лучший в мире. Великий Бао, вы непременно рассудите дело простолюдинки…

Сяо Вэй. Когда тебе предлагали суррогатное материнство, какой-либо контракт с тобой подписывали?

Чэнь Мэй. Подписывали, с выплатой третьей части суммы за вынашивание после подписания контракта, а остальная сумма выплачивается после рождения ребенка и его передачи.

Сяо Вэй. Здесь могут возникнуть проблемы, но ничего, великий Бао сможет вникнуть во все тонкости дела. Рассказывай дальше.

Чэнь Мэй. Мне сказали, что эта пробирка спермы от какого-то важного человека. Что гены у него превосходные, что он человек талантливый. Еще они сказали, что для того, чтобы родить здорового младенца, этот важный человек бросил курить и пить, каждый день съедает по морскому ушку, по паре трепангов, заботится о здоровье целых полгода.

Сяо Вэй (язвительно). Вот уж есть куда деньги вкладывать.

Чэнь Мэй. Вырастить хорошее потомство – это план на далекую перспективу, тут уж, конечно, не скупятся. Еще они сказали, что это важный человек, посмотрев на мою фотографию с изуродованным лицом, разглядел во мне красавицу-полукровку.

Сяо Вэй. Если ты не любишь деньги, зачем же ты согласилась вынашивать кому-то ребенка?

Чэнь Мэй. Разве я говорила, что не люблю деньги?

Сяо Вэй. Да только что сказала.

Чэнь Мэй (вспоминает). Я вспомнила, это потому, что отец после автомобильной аварии попал в больницу, и я решилась на вынашивание ребенка, чтобы заплатить за пребывание там.

Сяо Вэй. Какая ты поистине почтительная дочь, а такой отец помер бы и дело с концом.

Чэнь Мэй. Я тоже так думаю, но он все же мой отец.

Сяо Вэй. Вот я и говорю, что ты почтительная дочь.

Чэнь Мэй. Я знаю, мой ребенок не умер, потому что я слышала его плач при рождении… Вот послушай, опять плачет… Ребеночек мой с самого рождения не пил маминого молочка… Бедный мой ребеночек…

Открывается дверь, и входит начальник участка.

Начальник участка. Что за плач и слезы, давайте все по порядку!

Чэнь Мэй (встает на колени). О великий Бао, рассудите простолюдинку…

Начальник участка. Это еще что? Ничего не понимаю.

Сяо Вэй (вполголоса). Начальник, возможно, это будет очень громкое дело! (Передает ему свои записи. Тот пролистывает их.) Возможно, речь идет об организованной продаже женщин в проституцию, а также о похищении и продаже детей!

Чэнь Мэй. О великий Бао, спаси моего ребенка…

Начальник участка. Хорошо, простолюдинка Чэнь Мэй, твою жалобу чиновник принял. Чиновник непременно доведет ее до сведения почтенного Бао. А ты теперь возвращайся и жди вестей.

Чэнь Мэй уходит.

Сяо Вэй. Начальник!

Начальник участка. Ты новенькая, во многом не разбираешься. Эта женщина пострадала при пожаре на фабрике игрушек Дунли, и она не в своем уме уже много лет. Ей можно посочувствовать, но мы при всем желании бессильны помочь.

Сяо Вэй. Начальник, я заметила…

Начальник участка. Что ты заметила?

Сяо Вэй (в затруднении). У нее из груди молоко выделяется!

Начальник участка. А не пот ли это?! Сяо Вэй, ты только заступила на службу, а в нашем деле нужно не только сохранять бдительность, но и не быть мнительным!

Занавес

Действие четвертое

Обстановка на сцене та же, что и во втором действии.

Мастер Хао и Цинь Хэ сидят каждый перед своим столиком и лепят кукол.

На сцене незаметно появляется человек средних лет в помятом европейском костюме, в галстуке красного цвета, с авторучкой в кармане пиджака и с портфелем под мышкой.

Мастер Хао (не поднимая головы). Кэдоу, опять ты?!