— Послушайте меня! — Сергей встряхнул ее, словно куклу, голова мотнулась так сильно, что мозги моментально встали на свое место, и к Лане вернулась способность соображать адекватно. Во всяком случае, драться с парнем она перестала. — Вот так уже лучше. Видите вон ту бетонную плиту на краю котлована? Поводок вашей собаки, к счастью, крепкий и, надеюсь, длинный?

— Д‑да, десять метров, это катушка.

— Вот и отлично. Я закреплю один конец за плиту, там штырь из арматуры торчит, другой, где карабин, цепляю за свою куртку, видите?

— Да.

— Вот, я подергал, все надежно. Теперь я прыгаю в воду, а вы зовите на помощь. Мобильный у вас с собой? Вот и отлично. И не вздумайте сами лезть в воду, троих я не удержу.

Лана кивнула и принялась трясущимися пальцами набирать номер службы спасения и «Скорой». А Сергей, закрепив поводок понадежнее, прыгнул в воду.

Вовремя. Потому что пес, притонув в очередной раз, слишком долго не показывался на поверхности.

Лана, судорожно зажав в кулаке что‑то спрашивавший мобильник, смотрела на взбаламученную Сергеем воду. Никого, только огромные пузыри воздуха, медленно, как‑то лениво вырывающиеся на поверхность.

Время остановилось. Во всяком случае, так показалось девушке, потому что прошел целый год, прежде чем из воды появился Сергей, выталкивая вверх безжизненное тело Кирилла и отфыркивающегося пса.

И только тогда Лана смогла более‑менее вразумительно объяснить диспетчеру службы спасения, что и где произошло.

Через десять минут возле стройплощадки замигали синие проблесковые огни спасателей и «Скорой», а еще через пять примчался Кравцов, которого выслал вперед себя Мирослав Красич. Отцу Лана позвонила сразу же после вызова помощи, потому что просто стоять и смотреть, как только на собачьем поводке держится жизнь двух людей и одного пса, она не могла. Неудержимо хотелось броситься туда, к ним, помочь, но сведенное от холода судорогой лицо Сергея действовало отрезвляюще. Помочь действительно не получится, а вот утонуть — запросто.

Через десять минут после прибытия кавалерии врач «Скорой» уже осматривал Кирилла, Сергей, завернувшись в серое одеяло, пил горячий чай из термоса, один из спасателей возился с полузахлебнувшимся псом, а Кравцов удерживал совершенно обезумевшую Лану. Глядя остановившимся взглядом на не подающего признаки жизни мужчину, она молча вырывалась из рук Матвея. Докричаться до разума девушки не удавалось, попытка влить ей в рот коньяку из плоской фляжки закончилась образованием маленькой лужицы на земле.

Мир перестал существовать, сконцентрировавшись вокруг врача и санитара, пытавшихся запустить сердце Кирилла. Остановившееся сердце.

Рваная рана на его голове практически не кровоточила, лицо страшно заострилось, став восковым, тело казалось резиновым, неживым.

Да оно, по сути, таким и было.

Врач поднялся с коленей и, стараясь не смотреть в сторону Ланы, отрицательно покачал головой.

— Почему он встал? — прошептала девушка, с недоумением подняв глаза на Матвея. — Почему не помогает Кириллу?

— Лана, — лицо Кравцова страдальчески сморщилось, — Кириллу уже не помочь. Он умер.

— Что?! Нет! — Она вдруг начала сползать на землю, зажав уши руками и повторяя: — Нет! Нет! Нет!

— Доктор, сюда, скорее! — повернулся к врачу Матвей.

И в этот момент Лана с неожиданной силой оттолкнула мужчину и бросилась к телу Кирилла:

— Не смей! — Она с размаху ударила своего мужчину по груди сжатыми кулаками. И еще раз, и еще, изо всех сил. Сил любви, сил веры, сил надежды. — Не смей! Не пущу! Слышишь!

Врач переглянулся с фельдшером, потом — с замершими спасателями, тяжело вздохнул и наклонился к девушке, собираясь оттащить ее от мертвого тела. Которое вдруг дернулось и судорожно закашлялось, выплескивая воду из легких.

— Охренеть! — выразил общую мысль Сергей, пока бригада «Скорой» спешно подсоединяла к Кириллу все, что имелось в реанимобиле.

А Лана, уткнувшись в мокрую шерсть Тимки, выплакивала пережитый ужас, содрогаясь от рыданий. Обессилевший пес, поскуливая, вылизывал руки хозяйки.

Потом на плечи девушки легли теплые руки, и родной голос отца тихо произнес:

— Пойдем, доча, домой.

Глава 31

Но идти Лана не могла, она даже встать сама не могла, отдав все силы Кириллу. И отец, как когда‑то в детстве, когда относил заснувшую у телевизора дочурку в постель, наклонился и осторожно поднял девушку на руки, мимолетно удивившись хрупкости и невесомости ноши.

— А что делать с псом? — вполголоса спросил Матвей.

— Давайте я помогу вам его тащить, — поднялся Сергей. — Я уже почти согрелся.

— Какое там согрелся! — проворчал один из спасателей. — Чаем разве согреешься! Тебе бы водочки сейчас стакан засадить, да растереться ею же, да в баньке попариться, тогда, может, и обойдется без воспаления легких.

Мирослав, кусая губы, почти бегом понес дочь в машину, предоставив Кравцову разбираться с псом и охранником. Это вовсе не означало, что Красичу была безразлична их судьба, просто сейчас, в данную минуту, он видел только осунувшееся лицо своей девочки и невыразимую боль в заплаканных глазах.