Читаем Лгунья-колдунья полностью

Бухтела она так исключительно из любви к искусству, поскольку двор их элитного дома был прекрасно освещен, начиная от шлагбаума, где круглосуточно дежурила охрана, и до въезда в подземный паркинг. Прятаться же злодею особо негде, если только он не карлик, поскольку кусты, огибающие детскую площадку, были аккуратно выстрижены в виде невысоких параллелепипедов. Затаиться там могла разве что кошка.

Дальше, там, куда свет фонарей уже не доходил, начинался небольшой сквер, в котором и была расположена собачья площадка для дисциплинированных владельцев и их питомцев. За дополнительную плату, взимаемую с владельцев, чистоту на площадке поддерживал дворник, так что никаких конфликтов между жильцами не было.

Лана дошла до этой границы и прислушалась. Топочет!

— Тимка, если все сделал, — прокричала она в темень, — возвращайся! Погуляем здесь, по двору. Здесь бегать удобнее, главное — не гадить.

Но топот пса не приближался, а наоборот, удалялся в сторону пустыря, граничившего со сквером. Вернее, даже не пустыря, а будущей стройплощадки, где собирались возводить очередной жилой дом. Но что‑то там пока не складывалось, и стройка оказалась замороженной на стадии котлована, который осенью, как только с неба потекло, мгновенно заполнился дождевой водой. Само собой, все это «великолепие» было огорожено, но целым забор оставался только со стороны жилого комплекса, в котором жила Лана. Здесь было кому следить за обеспечением комфорта и безопасности владельцев дорогих квартир. А с противоположной, муниципальной, так сказать, стороны, где стройплощадка граничила с дорогой, заботиться о целостности ограды оказалось некому. И забор украсился проломами и щербинами, и теперь напоминал улыбку бомжа.

И именно оттуда раздался вдруг тревожный лай Тимки.

Сердце собралось было бухнуться в область желудка и в ужасе замереть там, но, получив бешеный пинок в копчик, мгновенно заняло свое место и заработало как часы. Подступившие почти вплотную ужас и паника отправились в… Тоже место, в общем, нашлось.

Все чувства обострились, и отдаленный, едва слышный лай превратился в набат, разрывающий мозг. Только не Кирилл, господи, пожалуйста!!!

Бежать напрямик, сквозь ночной сквер, Лана не рискнула, перспектива сломать шею или ноги почему‑то не казалось забавной. Девушка отбросила намордник пса и, сжимая в руке поводок‑рулетку, помчалась по дороге. Пусть так было и дальше, но зато дорога хорошо освещена и проходит, как уже упоминалось, возле этой кретинской стройки.

Из будки охраны высунулся дежурный, Лана знала этого парня, он работал здесь достаточно давно.

— Добрый вечер, Милана Мирославовна, — улыбнулся охранник. — Что, Тимка убежал, да? Он вон там лает.

— Сергей, — на мгновение остановилась Лана, — пойдем со мной, пожалуйста. Там что‑то случилось, что‑то плохое! Я чувствую!

— Да бросьте вы! — махнул рукой тот. — Просто ваш оболтус где‑нибудь застрял, вот и зовет вас на помощь. Или вы просто боитесь одна идти на стройку?

И в этот момент лай сменился тоскливым воем…

Лана рванулась туда, на крик пса, проклиная свои сапоги пусть на удобном, но все же каблуке. Сейчас бы кроссовки!

Быстрее, быстрее, быстрее!

За спиной послышался тяжелый топот, Сергея, видимо, тоже проняло.

А пес выл все страшнее, он словно захлебывался криком.

Вот наконец и забор. Но еще раньше Лана увидела машину Кирилла, стоявшую у обочины. Фары были включены, двигатель работал, похоже, хозяин вышел на минуту, чем‑то или кем‑то привлеченный.

Не истери, дура! Вон, аж мышцы свело! Кирилл жив, слышишь, и ты нужна ему, как никогда раньше!

Охранник, сопя, обогнал девушку и проломил плечом дополнительные доски в щели забора, делая проход на стройплощадку еще удобнее. А еще он не забыл прихватить с собой фонарик, пусть и небольшой, но достаточно яркий. Иначе пришлось бы потерять драгоценное время на поиски в темноте. А так…

Световой конус оторвал кусок мрака, показав в прорехе невозможное, ирреальное.

Огромный, заполненный водой котлован с крутыми, почти отвесными краями. До поверхности воды не меньше метра, выбраться из этой ямы смерти самостоятельно невозможно, глинистый обрыв не оставляет ни единого шанса.

А пес действительно захлебывался, только не криком. Алабай бил лапами по воде, пытаясь удержаться на поверхности, но периодически все же уходил вниз, на глубину. Выныривал, кричал из последних сил и снова тонул.

Но не бросал тяжелое, безжизненное тело хозяина.

— Кирилл! — страшно, рвано закричала Лана и бросилась к котловану, не видя перед собой ничего и никого.

В том числе и охранника, вставшего у нее на пути:

— Нет, нельзя вам туда, вы ничем им не поможете.

— Пусти, пусти немедленно! — рычала девушка, бешеной кошкой выкручиваясь из сильных рук. — Он же утонет сейчас! Пусти, сволочь!