Читаем Левиафан полностью

Мало того, если даже предположим, что право избрания своих пастырей остается, как до обращения королей, за церковью, ибо так было в эпоху самих апостолов (что уже было показано в этой главе), то и в этом случае право будет принадлежать гражданскому суверену-христианину. Ибо, исповедуя христианство, суверен тем самым определяет, чему следует учить, а так как он суверен (что означает то же, что лицо, представляющее церковь), то избранные им учителя избраны церковью. И если собрание христиан в христианском государстве избирает своего пастыря, то его избирает суверен, ибо избрание совершено по его полномочию; точно так же как когда город избирает своего старосту, то это избрание является актом того, кто имеет верховную власть, ибо всякое совершенное действие является действием того, без чьего согласия оно недействительно. Вот почему, какие бы примеры ни приводились из истории относительно избрания пастырей – народом или клиром, – эти примеры не есть доказательства против права какого-либо гражданского суверена, ибо кто бы ни избрал пастырей, он делал это на основании полномочий суверена. Как во всяком христианском государстве гражданский суверен есть верховный пастырь, чьей заботе поручена вся паства его подданных, и, следовательно, все другие пастыри назначаются по его полномочию и от него получают свою власть учить и совершать всякое другое пастырское служение, то отсюда следует также, что только от гражданского суверена все другие пастыри получают свое право учить, проповедовать и совершать все другие функции, относящиеся к этой должности, и что они являются лишь служителями суверена в той же мере, в какой его служителями являются должностные лица в городах, судьи – в судах и командиры – в армиях, ибо гражданский суверен всегда есть должностное лицо всего государства, судья всех тяжб и командующий всем войском. И это не потому, что те, кто учит, являются подданными суверена, а потому, что его подданными являются те, кого следует учить. Ибо если мы предположим, что какой-нибудь христианский король перепоручает власть назначать пастырей в его владениях другому королю (как, например, многие христианские короли доверяют эту власть папе), то он этим не ставит пастыря над собой, а также верховного пастыря над своим народом, ибо это означало бы для такого короля лишить себя гражданской власти. В самом деле, так как власть суверена зависит от того мнения, которое люди имеют о своем долге по отношению к нему, и от их страха наказания в загробном мире, то в нашем случае власть короля зависела бы также от ловкости и лояльности учителей, которые не меньше других людей подвержены не только честолюбию, но и невежеству. Так что там, где иностранец имеет право назначать учителей, это право ему дано сувереном того государства, где они должны учить. Христианские пастыри являются нашими учителями христианства, короли же являются отцами семейств и могут брать школьных наставников для своих подданных по рекомендации иностранца, но не по его приказанию, особенно в тех случаях, когда тот, кто их рекомендует, может извлечь явную и большую выгоду от плохого обучения учителями тех подданных, для которых они предназначены; точно так же короли не обязаны держать учителей дольше, чем это совместимо с благом государства, о котором короли обязаны заботиться все время, пока они сохраняют какое-нибудь другое существенное право верховной власти.

Пастырскую власть только суверены имеют jure divino, другие пастыри – jure civili. Если поэтому кто-нибудь спросил бы пастыря при исполнении им обязанностей, как первосвященники и старейшины народа спросили нашего Спасителя (Матф. 21, 23): Какой властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть?, то единственным правильным ответом, который пастырь мог бы дать на этот вопрос, был бы ответ, что он делает это властью государства, данной ему королем или представляющим государство собранием. Все пастыри, за исключением верховного, исполняют свои обязанности по праву, т. е. по полномочию гражданского суверена, т. е. jure civili. Король же и всякий другой суверен исполняет свои обязанности верховного пастыря по непосредственному полномочию от Бога, т. е. по божественному праву, или jure divino. Вот почему никто, кроме королей, не может вставить в свой титул как признак подвластности одному Богу Dei gratia rex и т. д. О своих полномочиях епископы обязаны сначала сказать: милостью королевского величества епископ такой-то епархии или, как гражданские служители, именем его величества. Ибо когда они пишут: Divina providentia, что означает то же, что и Dei gratia, они этим, хотя и в завуалированной форме, отрицают, что получили свою власть от гражданского государства, и лукаво сбрасывают с себя узы гражданского подданства, что противоречит интересам единства и защиты государства.