Читаем Левенхет: Пустой мир полностью

– Её сложно не заметить, – он подбросил медальон в воздух, – вот только как скверна смогла наполнить собой творение самой пустоты, да ещё и вытеснить из него фоскад?

– Я уже думал об этом… Силы света и тьмы – это первородные силы всего мироздания. Им нет равных среди остальных. А теперь ответь на вопрос, для чего нужно использовать скверну там, где необходим этот ключ?

– Они собираются с его помощью разорвать реальность, – догадался голубоглазый, – если это так, то у нас появились большие проблемы со времён проклятых грутов. – он тяжело вздохнул, – И вот теперь они вновь стоят в центре всего этого дерьма. Ничего не меняется.

– За их жестокость с ними поступили слишком благосклонно… Нужно было уничтожить их всех до единого ещё восемь тысяч лет назад. Теперь эти мерзкие твари хотят освободить её.

– Или же освободиться самим, – омерзительный громкий шёпот прозвучал по ту сторону решётки.

Из тьмы своей темницы возник силуэт мерзкого прислужника самой скверны. Его лик по-прежнему был скрыт во тьме его капюшона, правая рука, похожая на выкорчеванное корневище, щупальцами облепила прутья решётки, приблизившись к двум собеседникам. Чем ближе это существо находилось, тем сильнее ощущалось присутствие тьмы в этом месте на стыке двух реальностей, ни к одной из которых оно не имело никакого отношения.

– О, Боги, – с отвращением голубоглазый отвернулся от решётки, – скверна поразила не только твои тело и душу, но и дыхание. Тебе кто позволил вмешаться в наш разговор, тёмная тварь?

– Я предпочитаю, когда меня называют по имени. Кан, так меня зовут. Думаю, теперь вы, слуги смерти, созрели для разговора с таким ничтожеством, как я. Вам ведь интересно, откуда у последователей Шаримара взялись медальоны грутов?

– Тёмный Бог нашёл себе новых союзников, – предположил Дотрас, – надеется с их помощью бросить вызов устоявшемуся порядку Левенхета.

– А быть может просто делает одолжение, – мерзким шёпотом сказал ему Кан, – не забывайте, кто мы есть. Не забывайте нашу сущность. Мы мирозданное зло, и способны только нести разрушение и хаос. А в Левенхете над всеми нами стоит он. Шаримар. Так что нет ничего удивительного в том, что этот демон желает пошатнуть хрупкий порядок нашего мира. И что же может быть лучше, чем один изгнанный народец, жаждущий великой мести в глубинах самого Подпространства.

– Послушай себя, – усмехнулся голубоглазый, – мирозданное зло, разрушение, расшатывание порядка. Тебе не кажется, что после такой громкой речи и, зная то, кем ты являешься, у нас возникает только один вопрос. Чем ты отличаешься от своего господина и всех его прихвостней?

– Ничем, – ответил Кан, – я давно продал свою душу. Во мне не осталось того света, которым все мы наделены от рождения. Я само зло, господа… Но кто вам сказал, что я обязан служить этому зазнавшемуся тёмному божеству?

Дотрас и голубоглазый переглянулись, их явно заинтересовал ответ тёмного.

– Как вы считаете? – снова обратился к ним Кан, – С какими распростёртыми объятиями меня примут в преисподней, когда узнают, что я обратил в прах планы великого Шаримара? Как именно моя душа будет чувствовать себя там, когда во мне признают кошмар самого демона? Мою душу уже не спасти, именно поэтому я желаю озаботиться о своей смерти. Я не желаю оставить здесь своё имя жалкого прислужника тьмы, но желаю возвыситься над таковыми. Тьма уважает только силу и погань, что ты успел совершить за все свои отведённые годы этой никчёмной жизни. Вот почему я здесь. Позвольте мне помочь вам, а вы взамен поможете мне дать громкую пощёчину Шаримару, которая всё его существование будет моим голосом отзываться ему прямиком из ада.

Они переглянулись вновь. Никто из них не видел сомнений не доверять словам Кана. Типичный прислужник тьмы, не знающий ничего о верности, и отовсюду пытающийся получить собственную выгоду. За тысячи лет Дотрас научился вычислять лжецов даже среди самых лживых существ этого мира. Кан не врал, он искренне желал возвыситься над тьмой Левенхета, и выбрал для этого весьма неординарный способ. Дотрас ближе подошёл к решётке, встав почти вплотную с пустотой лица Кана.

– Знаешь, где найти остальные? – Дотрас взял медальон из рук голубоглазого и показал его Кану.

– Нет, – честно ответил Кан, – но я знаю где начать.

Внезапно всё покрылось водной рябью, сознание Марка вновь вспомнило кто он такой, и тёмная туманная темница рассеялась, уступив своё место зелёной траве, голубому небу и тихой деревушке, у пруда которой посреди двора мальчишка пришёл в себя.

– Что это было? – спросил он у бледной девушки.

– Всего лишь прошлое, – на белой веранде уже сидел мёртвый аберфол, как и прежде попивая белое вино из бутылки, – осколки памяти погибшего Дотраса, что уже давно присосались к твоему разуму.

– Но как именно Дотрас связан со мной?

– Дотрас – это часть тебя, мальчик, – ответила бледная дева, – поздно задаваться вопросом, как именно это произошло, но его история рано или поздно позволит тебе узнать правду.

– Очень горькую для тебя правду, – завершил её мысль Галтрис.