– Битва, – сказал Фосфор. – Битва, в которой нет ни победителей, ни побежденных. Просто битва без конца.

– Но зачем же тогда они, черт возьми, сражаются?

– Но вы же когда-томесили белое,вам ли не знать!..

– Они месятбелое?

– Ну да. Они должны сражаться, мой друг…

– Чего ради?

– Ну хотя бы ради того, чтобы в нашем словаре выжили слова «любовь», «честь», «верность», «справедливость», «предательство», «коварство», «стойкость», «подвиг», «вера», «ненависть», «преданность»… А еще ради души десятилетнего мальчика, который попытался спасти безродную и безымянную собаку, сделав ей искусственное дыхание… тут Бог с Люцифером кивнули бы одобрительно…

– И это – великое деяние?

– На кону стоит наше и ваше сегодня, то есть на самом деле – спасение. Ни много ни мало. Сегодня – на самом деле это и есть доступная нам вечность. Доступная людям, ангелам и демонам. И пока они сражаются за сегодня, жизнь продолжается, и можно надеяться на спасение. Мир, конечно, рушится, но жизнь – продолжается. И у Кло не будет ни минуты свободного времени, чтобы задумываться о смысле жизни – он сам завладеет ею безраздельно.

– Война без победы… значит, ничего нового…

– Чугунны и ржавы все новости жизни, чугунны и ржавы…

Корица рванулась было к Клодин, но Полусветов перехватил ее, обнял.

– Она такая маленькая, – проговорила Корица, с трудом сдерживая слезы. – А там звери…

– Не бойся за меня, – сказала Клодин, – я выдержанная…

– Выносливая, – машинально поправила Корица.

– Вряд ли ей придется скакать верхом и махать саблей, – сказал Фосфор, – но ее роль найдет ее.

Клодин поцеловала Кору, глубоко вздохнула, сжала в кулаке золотой солид, висевший на шее, шагнула вперед и исчезла.

Вернулась на место стена, у которой по-прежнему были свалены какие-то мешки и ящики.

Полусветов обнял плачущую Корицу.

– Вы должны смириться с необходимым, как мы смиряемся с неизбежным, – сказал Фосфор. – И речь идет не только о Клодин – о вас. Вам предстоит на собственной шкуре понять поэта, который написал, что das Schöne ist nichts als des Schrecklichen Anfang[9]…

– Это как-то связано со Стеклянной церковью? – спросил Полусветов.

– Забудьте о ней. Всё, что произойдет в ближайшие дни, связано только с вами.

Фосфор исчез.

Исчезло всё, кроме Полусветова и Корицы, которые стояли на дороге, ведущей к дому княгини делла Гарда.

Темнело.

– О чем это говорил Фосфор? Что такое Anfang? Это по-немецки?

– Прекрасное – это лишь начало ужасного.

<p>V. Восхождение</p>