Точным движением Сизиф достает тот самый свиток и разворачивает. В списке мелькают знакомые имена:

«Император Нерон»,

«Адольф Гитлер»,

«Пол Пот»,

«Елизавета Батори»,

«Усама Бен Ладен».

Палец наконец останавливается, и Сизиф проговаривает про себя адрес.

Он проговаривает трижды, чтобы запомнить наверняка.

Забрав цветок, Сизиф выходит из кабинета.

Чтобы к монаху было меньше вопросов, он должен и правда разделить с ним свой последний обед.

Вот только все его мысли уже далеко.

Значит, не уничтожен.

Тот, кого он ненавидел более всех, еще существует.

Глава 62

В маленьком провинциальном городишке где-то в России. Прямо сейчас.

Хвастаться новой машиной – о таком счастье худощавый парнишка в линялой майке даже и не мечтал.

Он сидит в стороне от всех, пока другой – в отглаженных брюках и рубашке – показывает возможности своего нового автомобиля открывшим рты приятелям.

– А еще ее можно программировать! – говорит он, его глаза горят. – И она сама объезжает препятствия.

Он нажимает на пульт управления, и его юркая машинка, натурально рыча, резво катится по ворсу ковра, объезжая ножки детских парт.

Да, таких игрушек в их детском саду ни у кого нет.

Такую машинку мальчишка в ношеных брючках даже в руках-то никогда не держал.

– Ух ты, – хором говорят ребятишки, собравшиеся вокруг обладателя новенькой игрушки. – Покажи еще! Дай поиграть!

Теперь автомобиль едет прямо к ножке стола, стоящего возле пацаненка в линялых штанишках. Сам он играет с помятым, облупившимся грузовичком. Из тех, что валяются в ящиках с видавшими виды детсадовскими игрушками. Одна фара почти выпала и не горит.

Новенькая машинка, издающая массу звуков и переливающаяся цветными огнями, проезжает мимо, делает петлю, и возвращается к своему хозяину.

– Твоя мать никогда не купит тебе такую, – говорит человек в черном костюме, развалившийся на двух стоящих рядом детских стульчиках. Мальчик не оглядывается на голос, не вздрагивает. Человека в черном никто не слышит. И все же что-то в выражении лица пацаненка в линялых брючкам меняется.

– А у этого куча всего… чего у тебя никогда не будет.

Мальчик сдирает с кузова своего грузовичка полуотклеившуюся наклейку и, скомкав, отшвыривает в сторону.

– Наглый маленький засранец, – лениво продолжает человек в черном.

Пацаненок хмурится.

– Что, не знаешь еще таких слов? А ты запоминай, пригодится.

В зал заходит пестро одетая толстоногая воспитательница.

– Время обедать, – говорит она грудным голосом. – Ну-ка дружненько мыть руки.

Стайка ребятишек во главе с сегодняшним героем – обладателем новой машинки – шумно выбегает из группы.

Только один ребенок остается на месте. Пацаненок в линялых штанишках даже не поднимает головы. Он скребет отросшим ногтем облупившуюся краску на боку своего грузовика.

Когда детские крики и смех стихают, мальчик встает и подходит к оставленной на полу новенькой машинке.

Он замирает над ней, разглядывая и не решаясь дотронуться, будто боится, что в его заусенчатых пальцах она разлетится на куски, как упавшая на пол чашка.

– Ну давай… никто не заметит, – мужчина в черном костюме даже не поднимается со стула. – Забери. Или сломай!

Пацаненок мешкает. Он протягивает руку к машинке, но замирает.

– И сколько дают за детские шалости?

Человек в черном вздрагивает и замирает.

Он оборачивается не сразу.

Ждет, чтобы убедиться, не показалось ли.

Спиной чувствует – не показалось.

Только теперь он поворачивается.

Позади стоит Сизиф.

Кулаки Сизифа непроизвольно сжимаются, когда он видит ненавистное лицо.

Сначала борются его защитная проекция и проекция мужчины в черном костюме. Еще несколько мгновений Сизиф видит вместо лица размытое, неясное изображение, точно такое же, каким оно было в воспоминаниях Сизифа и на затертых до дыр записях.

Постепенно кашеобразная размытость начинает уступать место проекции Безымянного.

Настойчиво проявляются черты ненавистного лица. И вот оно – во всей своей ясности в двух шагах от Сизифа.

Невероятно. Он-то думал, что больше никогда не увидит это лицо с водянистыми, серыми глазами, заячьей губой и маленьким, почти детским носом.

– Ты из наших, да? – спрашивает Безымянный, подозрительно щурясь.

Он будто бы принюхивается к Сизифу. А потом, не дожидаясь ответа, продолжает:

– Как ты меня нашел?

Мальчишка, который уже взял машинку в руки, испуганно оглядывается на дверь, кидает игрушку и убегает.

– Эй, куда? – кричит Безымянный вслед парнишке.

Потом разочарованно вздыхает и снова оборачивается к Сизифу. Все это не вставая с детских стульчиков.

– Да твою же мать… из-за тебя парня упустил. Чего тебе надо?

– Почему ты еще существуешь? – спрашивает Сизиф.

Безымянный усмехается и с тем же прищуром водянистых глаз оглядывает Сизифа с головы до ног.

– Ты ради этого приперся? Вали отсюда, чмо бестелесное.

Сизиф не реагирует.

Сизиф делает шаг вперед.

– Тебя должны были уничтожить. Ты нарушил равновесие.

Безымянный порывисто встает и подходит к Сизифу почти вплотную.