Она подошла ближе, и слова мальчика стали отчетливо слышны:

«Дорогой Боженька, я не знаю никаких молитв. Я только очень-очень прошу тебя, оставь мне маму».

Перед глазами Лизы вдруг пронеслась другая сцена.

Мать валяется на кухне. Должно быть, пьяная, как всегда. Маленькая Лиза делает шаг, еще один. Тоненьким голоском зовет мать: в животе урчит, и она больше не может терпеть. Отчима нет с утра, в доме тихо. Ночью она слышала скандал, крики, что-то разбилось, что-то упало. Лиза хотела спать. Она накрылась одеялом, положила подушку на голову.

В доме сейчас глухая тишина. Глухая, как в могиле.

Еще шаг. Маленькая Лиза видит странную темную лужу вокруг матери.

– Мама… Мама! Мама…

– Серый, идем обедать, – детский голос вернул Лизу в комнату Сергея.

Она увидела веснушчатое лицо Егора, просунувшееся в щель приоткрытой двери.

Маленький Сергей молчал. Он продолжал молиться.

– Эй, ты слышишь меня, мелкий? – снова позвал брат.

Сергей продолжал молиться, сложив ладони. Весь мир для него как будто бы исчез.

Егор пожал плечами и закрыл дверь.

Потянулись минуты.

Красные лучи заходящего солнца осветили стену неестественным, странно радостным для умирающего солнца светом. Тени стали полупрозрачными и удлинились. Они лежали на полу косыми полосами.

Спустя полчаса в комнату зашел отец. Опухший, какой-то потерянный.

– Сережа, ужинать.

Мальчик продолжал молиться.

Отец, поколебавшись, закрыл дверь.

Косые тени потонули в вечернем сумраке.

Лиза потянулась, встала с кровати и пересела поближе к мальчику, прямо на пол.

– И долго ты так будешь? – спросила она без надежды быть услышанной.

Затем Лиза изменила скорость воспроизведения картинки. Стрелки на часах поползли в два раза быстрее.

Вечер сменился ночью.

Тьма потихоньку начала редеть и разжижаться предрассветной серостью.

Мальчик по-прежнему стоял на коленях и молился.

Несмотря на увеличенную скорость воспроизведения, губы его стали двигаться медленнее, иногда он клевал носом, но специально не опускался на пол, чтобы не заснуть. Когда сон наползал на него, тело тут же теряло равновесие, и он просыпался.

Лиза внимательно рассматривала мальчика. Она вдруг впервые с момента смерти пожалела, что не может закурить по-настоящему. Ощущения от сигарет уже начали выветриваться из ее памяти.

– Знаешь, мелкий, – произнесла она, – я тоже в детстве молилась. А потом перестала. Наверное, не помешало бы.

Лиза вздохнула и прибавила скорости. Все вокруг стало быстро меняться. Рассвет сменился полуднем, день растворился в закате. В комнату мальчика дважды заходил отец и, не зная, что делать с сыном, уходил. Он что-то говорил, но Лиза выключила звук. Она хотела ощутить ту же тишину, в которой сейчас находился Сергей. Зайдя в третий раз, отец попытался увести мальчика из комнаты. Тот сопротивлялся как мог: отбивался руками и ногами, заваливался на пол – лишь бы его не трогали, не мешали спасать мать.

– Отчаль от пацана, папаша, – невольно крикнула Лиза.

Мальчишка вырвался из волосатых отцовских рук и снова подбежал к кресту. Он упал на колени и продолжил молиться.

Раскрасневшийся отец покачал головой и ушел из комнаты.

Следующим в комнату вошел брат. У него в руках была дымящаяся тарелка с ужином. Егор что-то говорил. Потом толкнул Сергея в плечо – никакой реакции. Покрутив пальцем у виска, Егор ушел, поставив тарелку на пол.

Еда за считанные секунды ускоренного воспроизведения остыла, опала и потемнела. На планшете высветилось предупреждение: до конца сцены осталось две минуты. Лиза спешно вернулась к нормальной скорости.

– Будет, – услышала она. – Будет…

Лиза вздрогнула, не поняв, кто говорит.

Это не был голос Сергея или кого-то из домашних.

Это был голос, пробравший до мурашек.

Показалось?

Она бы так и решила, но маленький Сережа тоже вздрогнул.

Губы его замерли, он оглянулся в пустоту комнаты и уперся взглядом прямо в Лизу, как если бы мог видеть или чувствовать ее.

Лиза затаила несуществующее дыхание, будто ее поймали на месте преступления.

Из ступора вывел неожиданный громкий звук: в коридоре зазвонил телефон. Спустя мгновение в комнату ворвался отец, а следом ничего не понимающий Егор.

– Мама! – вскричал отец.

Сергей моргнул, приходя в себя, и медленно повернулся к отцу.

– Мама пришла в себя, – договорил отец растерянным голосом. – Опасности больше нет.

Сергей слабо улыбнулся и без сил рухнул на пол.

Отец сгреб сына в охапку и отнес в постель.

Лиза села подле мальчика, глядя на его измученное, бледное, но счастливое лицо. Она видела упавшую ему на глаза прядь волос. Лиза машинально потянулась, чтобы поправить ее, но рука прошла сквозь голову парнишки.

Лиза все поняла.

У нее был ответ для Сизифа.

Глава 22

За два месяца и 28 дней до конца

– Я знаю, в чем затык, – порывисто начала Лиза.

Дверь безликого кабинета хлопнула.

Лиза плюхнулась в кресло рядом с Сизифом и с самодовольной улыбкой кинула ему на стол планшет.

– Думал, я не пойму? – она торжествующе усмехнулась. – Не тут-то было!

Сизиф невозмутимо пробежался глазами по записям Лизы.