Читаем Лесная легенда полностью

Другое дело, что не было массовости — счет им шел на сотни, а не на тысячи. Между тем перед вступлением наших войск на территорию Германии и многие толковые люди, и сам Верховный всерьез опасались, что наши там столкнутся именно что с массовым партизанским движением. По приказу Верховного был разработан обстоятельный и толковый план мероприятий по противодействию как раз массовому движению.

Никак нельзя назвать это глупостью или блажью. Наши учитывали не только советский опыт — Польша и Югославия, Франция и Италия, Греция и Словакия. Вспомнили, как в самой Германии обстояло некогда: у них в некоторых государствах после вторжения Наполеона было довольно крепкое подпольно-партизанское движение. Был и Фемгерихт, этакая помесь контрразведки с трибуналом. Выражаясь современными терминами, выявляли пособников оккупантов и вызывали ночью на суд, где приговором сплошь и рядом была высшая мера.

Причем предупреждали заранее, но в бега пускались немногие: знали, что в покое не оставят, под землей найдут.

Но массового движения мы не встретили — что нам хлопот ничуть не убавило и погибших не вернуло…

Конца я не застал, правда, гонял их до начала августа. И понемногу происшедшее в той лесной глуши начало помаленьку уходить из памяти. В нашем деле еще и важно уметь забывать, неважно, странную ту историю в мазурских чащобах или обычную операцию. Если держать в голове всё — голова, чего доброго, лопнет… Нельзя сказать, чтобы забывали совсем, — но очень многое уходило в самые дальние закоулки памяти и уже не вспоминалось. Вот и теперь мазурская история начала было уходить в те самые закоулки-закутки, как не раз прежде, и я надеялся, что ей там и почивать вечным сном.

А судьба рассудила так, что получилось вовсе даже наоборот…

Так вот, в конце августа немало наших ребят вдруг получили предписания о переводе на Дальний Восток — и с армейскими офицерами стало происходить то же самое. Мы моментально сообразили что к чему — для этого вовсе не требовалось быть такими уж прорицателями. Просто люди с военным опытом прекрасно понимали: рано или поздно разберутся и с Японией, с которой союзники давненько уж воевали. Был, конечно, Договор о ненападении — но подобные договоры столько раз перечеркивали в одностороннем порядке… Нельзя было оставлять у наших границ недобитого врага, союзника Рейха. Японцы, кстати, несмотря на упомянутый договор, всю войну нам пакостили по мелочам. И обстрелы территории нашей случались, и провокаций хватало. Видели такой фильм — «Приказ: огня не отрывать»? Ну вот. В жизни, как рассказывали служившие там, именно так и выглядело. Захватывали наши торговые суда, а порой и происходило их торпедирование «неизвестными подводными лодками». Одним словом, никто у нас тогда не сомневался, что вскорости придет черед Японии — которая к тому же вовсю воевала с нашими китайскими партизанами.

Меня тоже потянуло на Дальний Восток. Дело было не в мальчишеской жажде экзотики (хотя капелька таковой, каюсь, присутствовала). Скорее уж, хотелось себя проверить в совершенно других условиях. Пожалуй, это главный мотив.

И отправился я к Крутых позондировать почву, выяснить нехитрыми намеками, нельзя ли и мне на Дальний Восток. Однако получилось так, что я и рта не успел раскрыть, успел лишь спросить но уставу: «Разрешите войти?» Полковник, оживившись, сообщил, что я заглянул как нельзя более кстати, что он сам собирался меня вызывать. Что на меня уже есть предписание отправиться к новому месту службы, вот только не на Дальний Восток, а в Польшу, советником УБ — Управления безопасности при польском МВД. По его словам, решал не он, а вышестоящее начальство: мол, польский знаю неплохо, как и тамошнюю обстановку, некоторый опыт по взаимодействию с польскими коллегами имеется. Идеальная кандидатура, решило начальство. Так что — сутки на сборы, сдачу дел, билет и зубы — и на поезд…

Ну что же, в армии, как известно, приказы не обсуждаются.

Сдача дел много времени не отняла, я как-никак не начальник, лицо подчиненное. Просто-напросто часа два рассказывал своему преемнику о кое-каких наших наработках. А сборы отняли и того меньше времени — барахлишком я не оброс, все уместилось в один, не особенно и большой чемодан. Выставил ребятам «отвальную» и поздним вечером сел в поезд. Опасался только одного: что меня запихнут на какую-нибудь чисто кабинетную должность шуршать бумагами — а такое совершенно не в моем характере.