Читаем Леонид Быков. Аты-баты… полностью

Георгий Капралов, критик. …Леонид Быков – Личность, богатейшая человеческая личность. Какое было счастье видеть его на экране, кому-то посчастливилось увидеть актера и на сцене. У меня святейшее убеждение, что актер и в театре, и в кино – первая фигура. Каким бы гениальным ни был режиссер, при самом изысканном мастерстве, при самых блестящих режиссерских выдумках, если там нет яркого актера – не получится и фильм. Потому что там нет человека, нет характера, нет судьбы. Я считаю, что ему не дали в полной мере развернуться. Не его было время, к сожалению…

Евгений Марголит, критик. …Обратите внимание на удивительно мягкий украинский акцент Быкова, который принадлежит все же не традиционному языку. Происхождение Быкова – это граница Новороссии и Слобожанщины, граница, где литературные нормы украинского языка исчезают, уступая место фактически русской лексике, но очень своеобразно, очень специфически трансформированной именно звуково, фонетически. Когда Быков пришел в кинематограф, это была эпоха актеров, представлявших воплощенное слово. Вспомните этих корифеев конца 40-х годов, тех немногих кинозвезд – Дружникова, Давыдова… Это ощущение идеального слова, воплощенного в идеальной внешности. Что было прямо противоположно традиции, возникшей в начале звукового кино, где герой – балагур, герой – народный шут изумительно выворачивал наизнанку это официальное слово, начиная с Николая Крючкова, Бориса Чиркова, Петра Алейникова… С их замечательным простецким говорком украинский акцент Быкова и был этим неофициальным, чисто демократическим выворачиванием официального государственного слова.

В произведениях, где герой был так или иначе задействован в государственной системе, Леонид Быков, безусловно, мог быть только на вторых ролях. Может быть, самое несправедливое в судьбе быковского героя на всем протяжении его творческой истории – это его гибель. Потому что по логике жанра народный шут на самом деле погибнуть не может. И всем своим творчеством в тех же «Аты-баты, шли солдаты…», в тех же «Разведчиках» Быков до неизбежной гибели сопротивлялся этой логике.

Быков воплощал собой те, если угодно, антигосударственные тенденции, демократические тенденции, которые продолжали существовать, постоянно убиваемые, в народной среде. Герой Быкова в кинематографе никогда не был государственным человеком, но он непременно был честным человеком.

В чем же заключается подвиг быковского героя в его двух великолепных военных картинах? На мой взгляд, среди прочего и, может быть, в первую очередь, в том, что его герой превращает боевую единицу, то есть государственную боевую единицу, в некую разновидность семьи. Ибо только так, с точки зрения народного сознания, что зафиксировано в нашей фольклористике, и можно было выжить в годы Великой Отечественной войны. Вспомним о том, что Быков в большей части своих ролей играл персонажей военной эпохи. Естественно, человек 1928 года рождения, он доигрывал то, что доигрывало все его поколение, которое жаждало сражаться и не могло, еще и еще раз проходило дорогами войны, что, кстати, и закреплено в сюжете «Аты-быты, шли солдаты…».

Быков в нашем кинематографе был воплощением именно той полноты народной независимости, народного сознания, которая, может быть, и давала возможность выжить нашему искусству, постоянно обозначая то подспудное течение, которое прорывалось хотя бы в той же «Юности Максима» и в вещах, ему подобных.

Коллизии многих быковских картин самым неожиданным образом соприкасались с высокими, даже элитарными образцами не только нашего, но и мирового искусства. Одна из таких картин, как ни парадоксально, «Зайчик». Смешная, милая, вроде бы незначительная комедия, схожа с «Жить» Куросавы. Это закономерно, потому что полнота существования народной культуры дает Быкову право задействовать эти сюжеты, их переживать. И очень характерно то, что известие о скорой смерти героя оказывается ложной.

Я обращаю внимание на то, что существование Быкова в украинском кино в 70-е годы, может быть, было его спасением. Студия им. Довженко способна была дать десятилетием раньше изумительные образцы элитарного кино, но катастрофа заключалась в том, что кино массового, подлинно народного, не было. Быков был первым, кто сумел такое кино сделать. По существу, и «В бой идут одни «старики», и «Аты-баты, шли солдаты…» – это своеобразный и плодотворнейший диалог с наиболее интересным явлением украинского кино тех лет – с кинематографом Николая Мащенко с его апологией жертвенности. А что делает с актерами фильмов Мащенко, с присутствующим здесь Владимиром Талашко, с героем Конкина – Леонид Быков в своих картинах? Этих персонажей он одновременно как бы снижает и возвышает, что столь важно для карнавальной традиции народной культуры.