Читаем Ленин без грима полностью

Ночью машину задерживает патруль; словам, что именно он — Ленин, солдаты не верят, ведут для опознания в Дом Союзов, где недоразумение разъяснилось. Это лишний раз доказывает, что уважаемый Бонч-Бруевич не прав, когда описывает сцену въезда в Кремль, где Ильичу якобы все отдавали честь и вытягивались перед ним в струнку.

Пока Ленин каждый день заседал на чрезвычайном съезде Советов, где ратифицировался мирный договор с Германией, в Кремле шел ремонт.

На заключительном, четвертом заседании вечером 16 марта делегаты съезда узнали, что столицей отныне является не Питер, а Москва. Им ничего не оставалось, как только проголосовать за это решение. Как видим, столь важное событие в жизни народа, двух великих городов, затрагивающее интересы миллионов людей, произошло в стране, где власть захватили большевики, без всякого обсуждения в высшем законодательном органе.

Живя в «Национале», Ленин следовал в Кремль, в здание Судебных установлений, где находился его кабинет, пешком. Никто его в пути не охранял, никто не узнавал. В первую квартиру в Кавалерском корпусе латышские стрелки принесли самую лучшую мебель, какую нашли в дворцовом, царском имуществе. Как пишет один такой стрелок — Э. Смилга: «Мы заставили квартиру Ильича позолоченными стульями и креслами, обитыми шелком и бархатом, зеркальными шкафами, массивными столами и т. д. Уж очень хотелось нам сделать любимому человеку удовольствие. Но когда Ленин осмотрел приготовленную квартиру, он остался недоволен. Ему не понравилась роскошная мебель, и он велел заменить ее простой, обыкновенной».

Когда готовили квартиру в здании Судебных установлений, то уже знали вкусы ее будущего хозяина, и больше такой ошибки не повторили. Как свидетельствует комендант Кремля Павел Мальков: «Мебель мы подбирали вместе с Бончем только самую необходимую. Знали, что никаких излишеств Ильич не допустит. Установили две простые металлические кровати Ильичу и Надежде Константиновне, два письменных стола и один обеденный, совсем небольшой, примерно 1,5 на 2 метра. В столовой у стенки я поставил скромную деревянную этажерку, установил в прихожей несколько книжных шкафов, поставил полдюжины стульев, вот и вся мебель квартиры председателя Совнаркома».

Промашку дали комендант и управделами только с ковром. И с креслом. На полу перед столом в кабинете они расстелили большой ковер. А перед столом поставили широкое мягкое кресло. Этот ковер комендатура взяла в одной из комнат, где хранилось множество таких ковров.

— А это зачем? Я по такому ковру и ходить не умею.

И приказал убрать ковер и кресло.

Все, взятое мною из воспоминаний бывших сотрудников Ленина, стало достоянием народа задолго до выхода их воспоминаний в свет. Молва распространяла далеко за стены Кремля все подробности из жизни Владимира Ильича. Простые металлические кровати, простое кресло с плетеным сиденьем придавало главе нового правительства, его власти такую мощь, с которой не могли соперничать силы дивизий.

В этом смысле вождь большевиков дает сто очков вперед народным избранникам, чиновникам, поспешившим сесть в роскошные иномарки, въехать в квартиру, предназначенную Леониду Ильичу Брежневу, построить каменные хоромы, которых не имели секретари обкомов и горкомов, располагавшие казенными деревянными дачами.

Естественно, что ни о каких счетах в банках, тем более зарубежных, не могло быть и речи, хотя в прошлом, до вступления в должность, Ленин являлся клиентом «Лионского кредита», хорошо знал преимущества хранения денег на расчетном счету… И это обстоятельство придавало ему дополнительную силу, когда обращался к слушателям в солдатских манежах, на митингах в заводских цехах и в залах заседаний разных собраний, съездов, конференций, до которых так охочи были в первые годы своей власти большевики.

Все смотрели не только на Ленина-оратора, но и на его костюм. После возвращения из-за границы прошел почти год. Костюм, купленный там, поизносился. О том, что вождю партии надо бы обзавестись новым, за него решили Свердлов и Дзержинский, для реализации своего замысла они привлекли коменданта Кремля. Мальков достал материал и привел в комендатуру портного. Прошедшие в кабинет Ильича соратники подготовили его к тому, что с него должны снять мерку. Под напором троицы Ленин уступил, обзавелся новым костюмом. Так что стало у него их два.

Перед приездом в Москву секретарь Совнаркома и управделами своей властью в нарушение ноябрьского декрета (в связи с гиперинфляцией) увеличили председателю жалованье — с 500 рублей в месяц до 800 рублей, за что схлопотали строгий выговор. Конечно, и эта его реакция не осталась секретом для всех, кто работал с Лениным; такие поступки пробуждали в сердцах людей веру и надежду в то самое мифическое «светлое будущее», которое сулил им Ильич в выступлениях и статьях, придавали силы преодолевать чудовищные трудности, которые катились лавиной на всех, кто пошел по пути к социализму, будь то по своей воле или насильно.