Читаем Ленин полностью

Каплан препроводили в Кремль и поместили в подвальном помещении под квартирой Свердлова. Состоялось всего несколько непродолжительных допросов, которые провели председатель Московского революционного трибунала А. Дьяконов, народный комиссар юстиции Курский, а также ответственные работники ВЧК Петерс и Скрыпник. Большевистское правосудие интересовало главное, что за организация и люди стоят за спиной Ф.Е. Каплан, кто ее подвигнул на террористическое дело, где соучастники и т. д.

Несколько допросов проходило в лучшем стиле большевистских застенков – глубокой ночью. На стуле в подвале сидела некрасивая, плоскогрудая женщина с большими ушами, нос с горбинкой, несуразно длинная тонкая шея. Лицо несчастной женщины обрамляли, однако, красивые волосы. Во взгляде блестящих печальных глаз не было смертельной тоски и испуга. Сутулившаяся женщина не отводила глаз от взгляда чекистов в кожаных куртках с маузерами, сидевших за столом. Еще в Акатуе каторжники учились «держать» взгляд палачей и «не ломаться».

Тихим голосом, без волнения, но с большой убежденностью в правоте совершенного террористка отвечала:

– Ни к какой партии не принадлежу…

– Почему вы стреляли в товарища Ленина?

– Я считаю, что он предатель. Чем дольше он живет, тем дальше удаляет идею социализма. На десятки лет.

– Кто послал вас совершить преступление?

После секундной заминки:

– Я совершила покушение лично от себя.

Петерс, Курский особенно добивались показаний о связях Ф. Каплан с организацией эсеров, их террористическими боевыми группами. Спрашивали, знакома ли она с конкретными лицами:

– Знакомы ли вы с Биценко[12]?

– Да, на каторге я сидела с Биценко. У Биценко я никогда не спрашивала, как попасть к Ленину. В Кремле я была всего один раз. Зензинова не знала. Как не знакома и с Беркенгейм. Биценко я видела последний раз около месяца тому назад.

– Как вы встретили Октябрьскую революцию?

– Октябрьская революция меня застала в Харькове, в больнице. Этой революцией я была недовольна, встретила ее отрицательно. Я стояла за Учредительное собрание и сейчас стою за это. По течению эсеровской партии я больше примыкаю к Чернову.

– Так почему же вы стреляли в Ленина? Кто вас направил на это дело?

– Решение стрелять в Ленина у меня созрело давно. Стреляла в Ленина я. Решилась на этот шаг еще в феврале. Эта мысль у меня назрела в Симферополе, и с тех пор я начала подготовляться к этому шагу…[138]

Эти ответы – из протокола допроса. Как видим, Каплан не пытается оправдаться, уклониться, облегчить свою участь. Но настораживает ее утверждение: «Стреляла в Ленина я». В этом можно сильно усомниться. Хотя было много народу, никто из свидетелей прямо не указал, что видел Каплан стрелявшей. Даже шофер Гиль, который ждал Ленина у автомобиля и был рядом, на свидетельских показаниях сказал: «Когда Ленин был уже на расстоянии трех шагов от автомобиля, я увидел протянутую из‐за нескольких человек женскую руку с браунингом. Были произведены три выстрела, после чего я бросился в ту сторону, откуда стреляли. Стрелявшая женщина бросила мне под ноги револьвер и скрылась в толпе. Револьвер этот лежал под моими ногами. При мне револьвер никто не поднял. Поправляюсь: женскую руку с браунингом увидел после первого выстрела…»[139]

Доставленные в военный комиссариат Замоскворецкого района восемнадцать свидетелей говорят примерно то же. Как Каплан (а не чья‐то женская рука) стреляла в Ленина, фактически никто не видел. А было много людей.

У Каплан было страшно плохое зрение, она ничего не видела даже вблизи, и очень сомнительно, чтобы ее взяли в группу боевиков. Арестованная Д. Тарасова, бывшая каторжанка, сидевшая с Каплан в Акатуе, заявила, что стрелявшая была почти слепа. Она «хронически теряла зрение», которое затем едва‐едва восстанавливалось[140]. А то, что Каплан даже не пыталась скрыться и тут же, при первом допросе, подтвердила, что именно она стреляла в Ленина, настораживает еще больше. Похоже, очень похоже, что она была запланированным смертником. Казанский исследователь профессор А.Л. Литвинов утверждает, что в Ленина стрелял Протопопов – бывший помощник Попова по отряду ВЧК (в июле 1918 года). По данным, собранным Литвиновым, арестовали не одну Каплан, но и Протопопова, которого или в тот же день 30 августа, или на следующий день расстреляли. Каплан этого не знала и играла свою трагическую роль до конца.

Обращает на себя внимание заявление, которое сделала Каплан при задержании и затем повторяла заученно на допросах. Оно таково:

«1918 года, августа 30‐го дня, 11 час. 30 мин. вечера, я, Фаня Ефимовна Каплан, под этим именем я сидела в Акатуе. Это имя я ношу с 1906 года. Я сегодня стреляла в Ленина. Я стреляла по собственному убеждению. Сколько раз я выстрелила – не помню.