Читаем Ленин полностью

Расстрел был произведен в 4 часа дня 3 сентября 1918 года. Суда над Каплан, даже фиктивного, не было. В качестве зрителя на акт расстрела напросился «пролетарский поэт» Демьян Бедный для «революционного вдохновения». Каплан мужественно встретила смерть, не проронив ни слова о пощаде или требовании гласного суда.

Ленин не вмешался в процесс большевистского «правосудия». Правда, на протяжении десятилетий ходил красивый миф, что‐де вождь потребовал сохранить жизнь Каплан. Что ее видели то на Соловках, то на Колыме, то в 1932‐м или даже в 1938 году! Нет, все это – легенды.

Каплан видели много раз, во многих местах. И мужчин и женщин с фамилией Каплан. Как мне удалось установить, люди с фамилией Каплан в сталинское время имели немного шансов выжить. Стоило кому‐нибудь сказать: а не родственница (родственник) «той Фанни Каплан?» – и судьба могла быть решена. Если не посадят, то сразу же возьмут под подозрение.

В МГБ СССР в отдел «Т» Курбатову докладывают: «Обнаружена Каплан Фаня Львовна с мужем Капланом Владимиром Ароновичем и дочерью Каплан Марианной Владимировной. Сообщили осведомитель Ася и источник Мышкина». Дается установка: добыть все сведения об этих людях[146]. На этих несчастных будут только еще искать компрометирующие материалы.

А вот подполковник МГБ Шарапов уже в 1949 году со слов некоего Николаева установил, что А.В. Каплан был братом эсерки Каплан. На вопрос, от кого это ему известно, Николаев ответил, что слышал от жильцов, но от кого именно, не помнит…[147]

А Каплан Владимир Натанович, арестованный XI отделом УНКВД Московской области в 1938 году, уже через полгода умер в тюрьме, а его сестра Флора Натановна отправилась в лагерь…[148]

Можно долго перечислять фамилии разных несчастных Капланов. Долгие десятилетия они встречались по разным лагерям, подпитывая простодушную легенду, что «добрый Ленин» спас жизнь самоотверженной эсерке.

Через три дня после покушения (кроме ее личного признания никто не видел и не доказал, что стреляла именно она) без следствия, без суда Фанни Ефимовна Каплан, неудачливая террористка, которая, по сути, кроме каторги ничего не встретила в этой окаянной жизни, была расстреляна.

Анжелика Балабанова, встречавшаяся с Лениным в Горках после покушения, писала, что когда зашла речь о происшедшем, то он сухо бросил:

– Центральный Комитет решит, что делать с этой Каплан…[149]

Он как будто не знал (а может, и не знал?), что террористка была уже расстреляна.

Впрочем, это предположение (о том, что Ленин не знал о судьбе Каплан) следует поставить под сильное сомнение. Трудно представить, что его соратники ничего не сказали ему о судьбе Каплан, тем более что уже с 6 сентября Ленин принимает должностных лиц, просматривает почту, отдает распоряжения. Но самое главное, раненый вождь пожелал встретиться… с комендантом Кремля П.Д. Мальковым. И эта встреча состоялась 14 сентября[150].

Правда, по официальным источникам, Ленин обсуждал с Мальковым возможность перевода Совнаркома из зала Судебных установлений в Большой Кремлевский дворец. Никуда, конечно, СНК не перебазировали, но с большой долей вероятности можно говорить, что Ленина мучил вопрос, как вела себя Каплан в последние минуты перед расстрелом, как уходил из жизни человек, который покушался (он ли?) на его жизнь?

О том, что слова Ленина: «Пусть Центральный Комитет решит, что делать с Каплан», если они и были произнесены, были фарисейскими, свидетельствует тот факт, что с А. Балабановой Ленин встречался позднее, чем с Мальковым. С комендантом Кремля Председатель Совнаркома беседовал 14 сентября, а с Балабановой имел встречу в Горках после 30 сентября, когда она приехала из Стокгольма[151]. Конечно, к этому времени оправившийся Ленин, который уже 16 сентября участвует в заседании ЦК партии, а 17 сентября председательствует на вечернем заседании Совнаркома[152], все знал.

Мы так подробно остановились на этом эпизоде не случайно. Ленин с его огромным рационалистическим умом, видимо, почувствовал, что он допустил промашку, не вмешавшись в решение судьбы женщины‐фанатички (тем более что мог и знать истинное имя покушавшегося). Он занял позицию незнания и отрешенности: «Центральный Комитет решит, что делать с Каплан», прекрасно понимая, что несчастная террористка уже ликвидирована. Спаси он ей жизнь, сколько бы ходило сусальных легенд!