Читаем Лефорт полностью

Как видим, Лефорт допустил в расспросной речи две неточности: он родился не в Данциге, а в Женеве, и в испанской армии никогда не служил. Чем это объясняется, неведомо.

Истёк месяц томительного ожидания ответа Посольского приказа, но гонец за этот месяц успел лишь добраться до Москвы. Воевода отправил в Москву нового гонца с грамотой, в которой была повторена просьба «нам, холопам своим, указ учинить». На исходе второго месяца ожидания был получен ответ, вконец разочаровавший приезжих. В грамоте было написано, что в иноземцах нужды нет и их надлежит выслать за море, а государева жалованья им не выдавать и впредь приезжих иноземцев отправлять на родину, поскольку нужда в них отсутствует.

Стоял ноябрь месяц, навигация на Белом море закончилась, и корабли, направлявшиеся в Амстердам, давно ушли. Иноземцы оказались в тяжелейшем положении, поскольку лишились даже прежних скромных кормовых денег. «…Не могу не известить вас о том печальном положении, в котором все мы до сих пор находимся, — писал Лефорт из Архангельска Туртону еще 18 ноября 1675 года. — Мы не можем добиться поступления на службу, но меня крайне огорчает изведанный мною опыт относительно прекрасных обещаний нашего полковника в том, что он нам поможет и мы ни в чем нуждаться не будем. Случилось противное, но и он сам бедствует вместе с нами».

«Я уже извещал вас, — вспоминал Франсуа осенью следующего года в письме братьям, — о нашем бедственном положении в Архангельске в течение семи месяцев из-за губернатора, который был хуже черта, и если бы к нашему благополучию он не умер, то намерение его было послать нас в Сибирь, отстоящую отсюда на полторы тысячи миль».

Несчастные решили воспользоваться последней возможностью — обратились к самому царю с челобитной, умело составленной опытным подьячим. В ней было сказано, что они, иноземцы, были известны «про твою царскую славную и неизреченную милость к нашей братии к служилым иноземцам и похотели, иноземцы, тебе, великому государю, послужить, обнадеючись на твою царскую милость, из Голанской земли на кораблях к Архангельскому городу в прошлом году приехали». Челобитчики просили доставить их на государевых проторях в Москву и уже оттуда, если они окажутся непригодными к службе, отпустить их на родину. Челобитная завершалась просьбой: «Чтоб нам, иноземцам, будучи у Архангельского города с женишками и с детишками, голодною смертию не помереть».

Челобитная нашла отклик. 16 декабря 1676 года воеводе Нарышкину велено было отпустить иноземцев в Москву, но не на казенных, а на их, иноземцев, проторях (издержках). «Полковников и полуполковников с начальными людьми, которые выехали из-за моря в нашу службу к Архангельскому городу на галанских кораблях, отпустили к нам, великому государю, к Москве на их подводах и харчах и проторях». Этот указ был получен в Архангельске 1 января 1676 года.

После пятимесячного пребывания в Архангельске иноземцы отправились в Москву 16 января 1676 года, одолжив деньги на проезд у голландских купцов, проживавших в Архангельске. В Москве их ожидало новое разочарование — в апреле 1676 года Посольский приказ велел их «отпустить в свою землю за море, и они б к отпуску были готовы».

В конце концов иноземцы нашли выход из, казалось бы, безвыходного положения — трое из них, полковник Фростен и подполковники Шваберг и Торнин, объявили себя инженерами. Это коренным образом изменило их судьбу: троих старших офицеров отправили в Пушкарский приказ, где проверили их знания в фортификационном деле и зачислили на службу. В июне 1686 года закончились мытарства и трех из четырех капитанов — их приняли на службу в Иноземский приказ^{9}. Однако среди этих троих не оказалось Франца Лефорта. В деле Посольского приказа от 17 июня того же года Франц Лефорт значился в числе тех, которые теперь «службы не ищут».

Отсутствие Лефорта в списке принятых на службу объяснялось тем, что он решил выехать из негостеприимной России и принял предложение датского дипломата Магнуса Гиое поступить к нему на службу и исполнять секретарскую должность. Однако об этом мы поговорим чуть позже.

Мытарства иноземцев в Москве объяснялись изменениями, произошедшими в верховной власти. 29 января 1676 года скончался царь Алексей Михайлович, и трон занял его пятнадцатилетний сын Федор. Юноша, страдавший многими болезнями и большую часть времени проводивший в постели, пополнил ряды тех монархов из династии Романовых, которые царствовали, но не управляли. Его окружали карьеристы, казнокрады, лица, озабоченные не благом Отечества, а исключительно своим собственным благосостоянием.