Читаем Ларец Самозванца полностью

Вот уже и берег. И тропка тайная, по которой всего-то около тысячи шагов – и берег, а там – густой лес и сотни дорог для беглецов. Погоне же – лишь одна верная. Тысячи, десяти тысяч человек не хватит, чтобы обшарить весь лес – от края до края! Ну, а знающему человеку, каким считал себя Ворон, тут даже у берега есть, где укрыться. Лишь бы не заорала полонянка. Ишь, до сих пор не утишилась – дёргается!

Полонянка не заорала. Она чуть не задохнулась, так плотно прижата была ладонь, закрывавшая не только рот, но и путь для воздуха к ноздрям. Но крик всё же раздался – слева.

-Стоять!!! – орал похожий на утопленника, толстый и грязный человек, размахивая длинным кончаром и поспешая к ним наперерез. Чем ближе он подходил, тем страшнее было на него смотреть...

Длинный нос распух и занимал половину лица; из него текли кровавые сопли. Глубоко посаженые глаза сузились от боли, покраснели, через широко распахнутый рот вырывалось сиплое, надсадное дыхание... Упырь! Вурдалак собственной персоной! Хотя упыри вроде бы обладают более стройными формами. Нет у них такого пуза!

Страшилище набежало, что-то выкрикнуло нечленораздельно и длинное лезвие кончара хрустко вошло под дых одному из разбойников. Трое остальных, видя, что дело поворачивается совсем невесело, попытались, тем не менее, хотя бы задержать врага. Однако пан Анджей – а то был он, был ранен в голову, а не в туловище – двигаться мог. И мозги для этого ему были не нужны, умение драться ему вколотили в детстве, соперники пострашнее этих шишей – приятели старшего брата. Второй разбойник упал почти сразу, отчаянно пытаясь зажать распоротую глотку. Третьему пан Анджей проколол руку. Четвёртого зарубил набежавший пан Роман...

Вот кто действительно был страшен! Он бежал на крик, не разбирая дороги. Волосы растрёпанные, нос разбит и кровит, над глазом, на расстоянии ногтя от зрачка – глубокая царапина, заливающая глаз кровью... Кончар пан Роман не потерял и медленно, медленно пошёл на Ворона, который перехватил поудобнее Татьяну и загородился ей как щитом.

-Стоять! – выкрикнул Ворон. – Стоять, или я убью её!

Пан Роман немедленно остановился, как вкопанный.

-Не трогай её! – тихо, с явственно слышимой угрозой, попросил он. – Если хотя бы волос упадёт с её головы...

-Поздно хватился! – как можно наглее ухмыльнулся Ворон. – Я получил всё, что хотел!

Пан Роман страшно побледнел и кончар в его руке впервые дрогнул. Возможно, впервые в жизни... Его взгляд обежал Татьяну, на миг остановился на разорванной чуть ли не до пояса юбке, на синяках на ногах, которые не укрылись за обрывками юбки, на измождённом лице любимой...

-Тебе не жить! – тихо, отчаянно сказал он. – Ты умрёшь, ворона!

Ворон нервно ухмыльнулся:

-Сначала – она! – возразил он.

Дальше всё произошло настолько молниеносно, что никто даже не успел испугаться. Появившийся из-за кустов Шагин резко вскинул лук, который нёс в руке и выстрелил прежде, чем кто-нибудь успел ударить его под руку. Стрела просвистела в воздухе и воткнулась точно в левый глаз Ворона, отшвырнув его спиной в воду. На землю, впрочем, упали два тела – Татьяна, которую обожгло воздухом от летящей стрелы, рухнула без чувств...

-Дурак! – яростно выкрикнул пан Роман, едва не убив Шагина взглядом. Впрочем, времени разбираться с ним, у пана не было – он немедленно бросился приводить свою любимую в чувство... Пожав равнодушно плечами, Шагин принялся сматывать тетиву. Не стоит её, отлично послужившую, впустую растягивать. Попробуй-ка нынче, когда везде господствуют огненный бой и порох, найти добрую кожаную тетиву! Сапоги стопчешь! Ноги до костей собьёшь!

Пан Роман ворковал над Татьяной как голубок, разве что у него, с его-то грубым голосом, получалось чуть хуже. Похоже было, что это надолго... Пожав плечами с выражением невероятной скуки на лице, Кирилл отвернулся и коротко, но очень понятно приказал:

-Ищите ларец!

Голос его был таков, что никому из его воинов не пришлось повторять дважды – они готовы были и болото заодно перерыть и прочесать, чтобы только найти этот проклятый ларец. Шутка ли – всю Русь протопать за ним, в болото залезть!

Внезапно, раздался оглушительный треск ломающихся веток, и из кустов выдвинулось что-то... или выдвинулся кто-то. Грязи на этом «ком-то» было налеплено несколько слоёв, которые шумно и не слишком приятно для глаз отваливались от самых неожиданных мест. На лице, а это всё же было лицо, человеческое лицо, более-менее свободными от грязи оставались лишь только глаза... Голубые глаза, сверкающие неукротимо, яростно, угрожающе для всего живого...

-Дмитр... – изумлённо прошептал Михайла Турчин, забыв даже смахивать кровь из рассечённого лба. – Атаман!!!

Тут и Кирилл признал своего воина и радостно шагнул ему навстречу, бесстрашно и бестрепетно распахивая руки для объятия.

-Что – уже всё?! – возмущённо и обиженно прорычал Дмитр. – А мне – ни одного не оставили? Ну...

Наверное, умей атаман плакать, он бы расплакался, столько обиды было в его голосе.