Читаем Ларец Самозванца полностью

-Мы – царёвы люди! - быстро заговорил Дмитр, которого будто прорвало. – Царь Василий послал нас вот за ними. Чтоб, значит, бумаги украденные возвернуть да бабу, жёнку боярскую обратно, мужу отдать! Вот... Вот она – жёнка значит. А бумаги – в обозе ляхов, которых ты вместе со мной захватил.

-Что за бумаги? – над чем-то раздумывая, нехотя спросил Ворон.

-Да откуда мне знать?! – взвился Дмитр. – Я – казак, а не сын боярский, со мной царь речи не вёл! Сказал – скачи, мол, вослед ляхам, я и поскакал!

Показалось ему, или Ворон действительно знал о подобном ларце? С какими-то там бумагами... Впрочем, атаман разбойников ничего не сказал атаману казаков.

-Это всё, что ты знаешь? – удивился Ворон. – Мало, мало... Да и я устал уже ждать... Держите её снова! Всё ж таки я закончу то дело!

Он только начал умащиваться на отчаянно извивающейся под ним боярыне, а Дмитр уже орал, словно зверь, чьё прозвище носил, рычал и грозил самыми страшными карами божьими, но – на земле. Ворона эти крики сильно раздражали, да и впрямь – мешали.

-Да уберите вы его куда подальше?! – внезапно приподнявшись на руках, заорал он раздражённо. – Ну?!

Сразу четверо разбойников подхватили вырывающегося атамана за руки-ноги и потащили куда-то на другой конец острова. Тащили через кусты, особливо не оберегая от ветвей... То ли случайно, то ли намеренно – что вернее, поскольку достал казак уже всех, - врезали его головой в толстый сук. Дмитр на полуслове оборвал свою отповедь, повесил буйну голову...

Разбойники остановились в растерянности.

-Ну что, потащим дальше, или бросим тут? – озадаченно вопросил один из них.

-Так на кой нам корячиться, – фыркнул второй, – бросаем!

Бесчувственный пленник полетел рожей в землю, рассадил её (рожу), бедолага, до крови... Да ещё и не очнулся, хотя его оставили в покое и без присмотра. Разбойники ж вернулись обратно. Шибко любопытно им было, что там дальше сотворит их вожак...

Однако видно не судьба была Ворону поять боярскую жёнку – о чём он так долго мечтал. Внезапно сухо треснул выстрел и мгновением спустя на поляну вывалился перепуганный до полусмерти разбойник:

-Ратники!!!

4.

-Ну? – мрачно спросил Кирилл, оглядывая собравшихся подле него воинов. – Есть у кого сухой порох? Хотя бы зарядов на десять! На один залп!

-Эх, господин! – вздохнул Прокоп, озадаченно разглядывая то мокрое месиво, в которое превратился порох в его изящной, турецкой работы пороховнице. – Да рази ж я мог догадаться, что так выйдет! Эх-хэ-хэ!

Та же беда, что и лихого рубаку Прокопа, постигла всех воинов. Лучшие пороховницы не были предназначены для долгого пребывания в воде и порох, в изобилии в них пребывавший, намок и слипся. Им не то, что пистоли и пищали заряжать нельзя было... Его только на выброс теперь!

-Пся крев! – зло, яростно выругался пан Анджей, пытаясь выковырять заряд из пистоля. – Разбух!!! Как прикажете после этого в бой идти? С саблей, что ли, на пищали лезть?!

-Ну, не думаю, что их порох суше нашего! – проворчал пан Роман.

-На один выстрел у них хватило! – возразил Кирилл. – Хватило на один, хватит и ещё на сколько-то. Нас не слишком много, чтобы терять людей под пулями... Тем более что мы не знаем, сколько врагов нас ждёт!

Словно в подтверждение его слов, с большого острова, находящегося всего в сорока шагах от них, раздалось ещё три выстрела. Хорошо ещё, что сорок-пятьдесят шагов – предел для прицельного выстрела из пищали. Три пули – тяжёлые, ясно видимые на фоне пасмурного неба, просвистели выше и левее. Где они там упали, никто не знал.

-Давай всё же атаковать, сотник! – нервно сказал кто-то из казаков. – Лучше уж в бою сгинуть, чем в болоте, от шальной пули... Веди нас вперёд, сотник!

Кирилл ещё мгновение колебался, но выбор и впрямь был невелик – либо вперёд, либо стоять по пояс в прохладной, надо сказать, воде.

-Вперёд! – решил он после некоторого колебания. – Вперёд, вперёд!!! На слом!

Они уже вышли на твёрдое дно, и теперь не было нужды медленно плестись шаг в шаг – атаковали широко, цепью. И даже постепенно – по мере того, как становилось всё мельче, с медленного шага перешли на бег.

Выстрелы с берега отгремели и затихли – сухого пороха у разбойников тоже было не слишком много, у ратников же не было сухого пороха вообще, а сил, чтобы хотя бы криком себя подбодрить, не хватало. На остров выходили в молчании, только сопели, да звенели мокрыми, грязными доспехами... Впрочем, эта относительная тишина продлилась недолго – с яростными криками, со всех сторон, на них ринулись шиши. И сталь с глухим скрежетом ударилась о сталь...