Читаем Лампа Ночи полностью

— Мы столкнулись воистину с чем-то непонятным. Этот случай явно выходит за пределы моего опыта, — я говорю не только об этом голосе, но и о лунном саде и фигуре на фоне неба. Было бы интересно узнать, что же все-таки потеряно в его памяти…

— Мне кажется, частично потерянную память можно восстановить, — предположил Гиссинг.

— Таковая возможность очень сомнительна! — вспылил Уиндл. — А пробелы реальны и явственны!

— Так, но обратили ли вы внимание, коллега, на сломанные матрицы? Я с первого взгляда насчитал их не меньше дюжины, и все они, между прочим, в разной степени деградации.

Уиндл ответил возмущенным звуком.

— Это ничего не значит! Матрицы не несут мнемонических функций, и вообще, они далеко не так важны, как вам кажется!

— Не так важны, это верно. Зато весьма любопытны.

— Вероятно, только для вас! Но мы не можем тратить время на каждую вашу причуду, мы не те ученые, что, схватив сачок, бегут за бабочкой через непроходимые болота.

— Какая ерунда! — с юмором воскликнул Гиссинг. — Разве вы забыли про мою компартуру? У нас в Лемуре мы даже сыр посыпаем перцем! Словом, если необходимо, я смогу заняться этим и один.

— Дорогой коллега, мы все знаем ваши пристрастия. Но ваша склонность к тайнам и сложностям могут привести вас, к сожалению, к печальным ошибкам, — процедил Уиндл.

— Благодарю за предупреждение, — ответил Гиссинг. — В будущем обязуюсь применять свое врачебное искусство с большей осторожностью.

5

Неделю спустя Фэйты узнали, что доктор Файорио хочет с ними чем-то поделиться. В назначенный час они вдвоем прибыли в приемную и сели в мягкие кресла в ожидании врача. Файорио появился, внимательно оглядел озабоченных супругов и по своей привычке Сел за стол, навалившись на него грудью. Затем, переведя взгляд с Хайлира на Алтею, сказал:

— То, что я хочу вам сообщить, нельзя назвать ни плохими, ни хорошими новостями. Это просто краткий обзор нашей деятельности за прошедший период.

Фэйты промолчали, и Файорио вынужден был продолжить.

— У нас имеется некоторый прогресс в отношении, которого я коснусь дальше. Голоса не появляются. Если этот голос действительно наделен некой чувствительностью, то, должно быть, он встревожился и спрятался где-то в отдаленных глубинах мозга мальчика.

— И вы в это верите?! — презрительно выкрикнула Алтея.

— При отсутствии доказательств я не верю ни во что, — отрезал Файорио. — И все-таки теперь мы имеем веские основания подозревать, что голос и в самом деле существует самостоятельно.

Хайлир решил, что настал момент вмешаться в этот нелепый разговор и проверить его железной логикой.

— Вы на удивление осведомлены в этом вопросе, — ледяным тоном заметил отец.

— Я прекрасно понимаю ваш скептицизм, — отозвался Файорио. — Тем не менее за этим моим утверждением стоит полный рационализм, который, однако, трудно понять непрофессионалу. Но я попытаюсь объяснить в самых базовых понятиях. В моем объяснении не будет ни точности, ни блеска, зато оно будет вполне доступно вашему пониманию. Хотите?

— Пожалуйста, — кивнул Хайлир.

— Итак, начнем, если вам угодно, с перспективы. Джейро слышит голос и хранит в своем мозгу два воспоминания. Соответственно, здесь должны находиться мнемонические связи, которые можно уловить и записать. Это может дать информацию, которую мы хотим изложить в наших схемах. Поначалу мы пытались применить простую мозговую стимуляцию и найти так называемую кнопку начала игры klick-off — но… безуспешно. Затем мы попробовали гипноз — с небольшим успехом. В дальнейшем был использован наркотический препарат ниаз-23, который, так сказать, углубляет гипноз. Благодаря этому мы обнаружили некий барьер, но смогли обойти его и атаковать с флангов, если можно так выразиться, и, наконец, нашли ту самую кнопку. Мы вышли на контакт с Джейро и попросили его попробовать повторить голос настолько похоже, как он может. Он действительно издал несколько очень странных звуков, которые мы записали. Какие-то стоны, выкрики, странные проклятья оказались именно таковы, как он описывал. На настоящее время это все.

Хайлир поджал губы.

— Если я правильно вас понял, записанные вами звуки являются не оригинальными, а скорее просто попытками Джейро воспроизвести то, что, как ему кажется, он слышит? Короче, вы попытались воссоздать то, что можно назвать, в первую очередь, галлюцинацией?

Файорио некоторое время смотрел на Хайлира; выражение невинного херувима постепенно исчезало с его лица.

— В целом это именно так, вы правы. И я просто поражен истинностью вашего замечания.

Хайлир холодно улыбнулся.

— Все это чрезвычайно просто. Вы говорили о том, что в юридической практике называется «показание с чужих слов». Это малодоказательная вещь.

Лицо Файорио вдруг прояснилось.

— Я очень благодарен вам за это сравнение! Лучше не скажешь! Сразу и договоримся, что я простофиля и олух, и уже, имея это в виду, продолжим нашу беседу.

— Я не пользуюсь в жизни подобными словами, — возмутился Хайлир. — Я только указал на то, что ваши доказательства шатки.

Файорио вздохнул, встал из-за стола и, обогнув его, уселся сверху.