Читаем Лампа Ночи полностью

— Ваши комментарии, уважаемый, говорят, увы, только о том, что вы совершенно упустили направление моего исследования. Впрочем, это моя вина. Я должен был выражаться более осторожно. А потому повторяю: используя очень и очень сложные методы, мы смогли стимулировать память о действительно бывших событиях, которые в свою очередь позволили установить значительные векторы на наших схемах.

К великому облегчению Файорио ни один из супругов не попросил воспроизвести записанные звуки, которые они непременно нашли бы ужасными.

— Теперь наш тезис таков, — продолжил доктор. — Память Джейро о звуках располагается в различных частях его коры головного мозга. И они приходят не обычными путями — по слуховым нервам, но каким-то иным образом. Поток посланий оставляет след, который удерживается в течение неопределенного периода. На нашем оборудовании мы можем стимулировать память, отследить синаптические связи вплоть до источника их зарождения. Процедура невероятно деликатная, тонкая, но дать может много. Я понятно излагаю?

— Это уж слишком тонкая работа, — проворчал Хайлир. — Но какова же ее цель? Или вы будете рады первому попавшемуся зайцу, выскочившему из зарослей?

Файорио даже поперхнулся.

— — Спокойствие, уважаемый, я все объясню.

— Пожалуйста, в нашем бедственном положении нам не остается ничего иного, как только хранить спокойствие, — сухо процедил Хайлир.

— Вот так-то лучше! — оживился Файорио. — И постарайтесь не забывать этого на протяжении всей моей речи. Итак, что же мы собираемся делать дальше? В широком смысле, мы соберем данные и увидим путь их происхождения. Этот путь и станет путем нашего дальнейшего исследования.

— Но какая же разница между лечением и терапией? — не удержалась от уже давно тревожащего ее вопрос Алтея.

— Разница только в интенсивности. И не забывайте, что сейчас мы вообще только в стадии диагностики, не больше.

— Мы надеемся, что больше никакая часть интеллекта Джейро не пострадает от вашей терапии, — как можно язвительнее произнес Хайлир.

Файорио прищелкнул пухлыми пальцами.

— Во-первых, если уж говорить честно, та, первоначальная терапия, затронула только память мальчика, но никак не его интеллект. Эти две функции существуют параллельно, хотя и работают неразрывно. Во-вторых, повторять то же само лечение не имеет смысла. И, наконец, в-третьих, мы не настолько безответственны, как вам может показаться. Джейро находится в полной безопасности относительно своего здоровья и разума. Есть еще вопросы?

— Как Джейро переносит эти ваши процедуры, — поинтересовался Хайлир, не найдя к чему придраться в последней тираде Файорио.

— Его психическая конституция прекрасна, он ни на что не жалуется, даже когда сильно устает, работает с нами со всем старанием. Джейро — замечательный мальчик, вы можете им гордиться.

— Мы и гордимся! — воскликнула Алтея. — И будем гордиться еще больше в будущем!

Файорио встал.

— Больше мне нечего вам сообщить до завершения следующей стадии работы. Надеюсь, мы встретимся в. вами через неделю.

6

Четыре дня спустя, ближе к вечеру, Файорио присоединился к своим коллегам в конференц-зале. Молодая женщина в аккуратной сине-белой форме сестры милосердия подала им чай и ореховые пирожные. Какое-то время трое ученых сидели, расслабившись, почти безжизненно в своих креслах, словно отдыхая от тяжелой работы. Но скоро это прошло. Файорио первым вздохнул, потянулся к чашке и сказал:

— Слава богу, больше не надо работать наудачу. Это большое облегчение.

— Но мы не можем исключить возможность розыгрыша, — проворчал Уиндл.

— Уж это самое невероятное предположение!

— Но что нам остается? — выкрикнул вдруг Уиндл. — Волей или неволей, но мы вынуждены предполагать, что этот феномен контролируется более или менее разумным сознанием!

Гиссинг вытянул палец в сторону Уиндла в насмешливом укоре.

— А не кажется ли вам все это похожим на тот случай, когда мы для объяснения простого рассвета обращаемся к потусторонним силам? [10]

— Тонкость вашего замечания от меня ускользает, — язвительно пробормотал Уиндл.

— Хорошо, я объясню. Основываясь на внутреннем состоянии, приходится признать, что есть раздвоение личности, а основываясь на внешнем — мы вынуждены предполагать некое телепатическое происхождение голоса, что, как я полагаю, лежит вообще вне нашей компетенции.

— Какое ценное замечание! — Уиндл сорвался почти на крик. — А мое мнение таково: назвать недуг — не значит его вылечить.

— Все это неважно, — вмешался Файорио. — Важно то, что все наши векторы указывают на весьма специфическое расположение, называемое индикатор Огга.

Уиндл испустил вздох разочарования.

— Вы уводите нас в ловушку мистицизма. Если мы позволим ему повиснуть у нас на шеях, это нам дорого обойдется как в результатах работы, так и в престиже.

— Но если наша цель — докопаться до истины, то не следует ломиться в дверь, используя одни только механистические теории, — заметил Гиссинг.

— Так каково же ваше мнение? — взорвался Уиндл.

— Я чувствую, что здесь нечто большее, чем простое слабоумие.