— Но в любом случае потребуются новые исследования, — заметил Файорио.

— Это очень интересный случай, — подтвердил Гиссинг и, мило улыбнувшись Фэйтам, вышел.

— Тогда решено. Когда мы можем привести мальчика? — поспешно сказала Алтея.

— Завтра утром в это же время вас устроит? Алтея согласилась.

— Я не могу выразить свое облегчение после того, как мы вверили эту проблему в ваши руки.

— Остается еще один вопрос, — напомнил Файорио. — Я говорю о гонораре, который мы хотим получить с не меньшим желанием, чем вы — сделать его минимальным. Скажу честно: мы не рвачи, но и задаром не работаем, так что, я думаю, мы с вами все же придем к взаимно выгодному соглашению.

— С этим проблем не будет, — гордо ответил Хайлир. — Как вам известно, мы работаем на факультете Эстетической философии. Мы перешлем деньги через казначейство Службы Здоровья.

— В этом казначействе уж такие крохоборы, — фыркнул Файорио. — Они никогда не преминут при случае прикарманить сол-другой. Впрочем, это не имеет значения. Надеюсь завтра увидеть вашего мальчика!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Вернувшись из школы далеко после полудня, Джейро обнаружил, что родители ждут его в гостиной — ситуация небывалая. Алтея тут же вскочила и, налив три бокала коллекционного Альтенгельба, подала один из них Джейро. Это вино не подавалась без особого повода, и Джейро понял, что произошло нечто важное.

Сделав первый глоток, Хайлир откашлялся. Неловкость заставляла его говорить с совершенно излишней в подобном случае торжественностью.

— Джейро. Я и мама были весьма удивлены, узнав, что у тебя есть проблемы. Очень жаль, что ты не поделился с нами раньше.

Джейро вздохнул почти с облегчением. Значит, дело, все-таки приняло тот неизбежный оборот, которого он одновременно и желал, и боялся. Слава богу, теперь у него есть возможность объяснить все как следует — все свои ужасы, тревоги, замешательства, приступы панической клаустрофобии и свой страх перед неизвестным. В едином порыве он хотел выплеснуть и всю свою любовь к этим двум людям, и благодарность к тем, кто по его вине теперь переживает и, может быть, даже мучается не меньше, чем он сам. Но когда он заговорил, слова почему-то оказались искусственными и сухими.

— Извините, что так обеспокоил вас, я не хотел, чтобы так случилось. Я думал, я смогу справиться один.

— Это хорошо, но… — тоже как-то сухо кивнул Хайлир.

Но тут вступила Алтея.

— Я буду говорить без предисловий, мой мальчик! Словом, мы думаем, что тебе надо обследоваться у специалистов. Мы уже договорились, что с тобой встретится доктор Файорио из Ассоциации ФВГ. Это очень опытный врач, и мы уверены, что он обязательно поможет тебе.

Джейро пригубил вина, хотя совсем не любил его.

— И сколько времени это займет? Хайлир пожал плечами.

— Этого, к сожалению, никто не знает, поскольку неизвестна причина твоих неприятностей. Но первая встреча с доктором Файорио должна состояться завтра утром в Бантон-Хаузе в Целесии. Это, кстати, очень милое местечко.

— Уже завтра? — Джейро был поражен.

— Чем раньше, тем лучше. В школе начинаются весенние экзамены, и более удобного времени не будет.

— Да, наверное, — задумчиво протянул Джейро. Алтея притянула его к себе.

— Мы, конечно, будем с тобой. Так что нет причин для волнений.

— А я и не волнуюсь.

2

Сразу же после позднего обеда Джейро попрощался с родителями и отправился к себе, чтобы лечь. Но долгое время мальчик лежал без сна, вглядываясь в темноту и гадая, какую же терапию применят к нему в этой самой Ассоциации. Должно быть, это что-то не очень страшное, потому что в противном случае клиентов у Ассоциации скоро не осталось бы.

Джейро ясно было только одно: там врачи явно попытаются разрешить тайну его ранних лет — и это, наверное, к лучшему. К сожалению, он мало чем мог им помочь: образ изможденного мужчины на фоне неверного вечернего света какого-то далекого мира, взгляд на романтический сад, освещенный парой больших бледных лун и… голос.

Великая загадка! Откуда исходит этот голос? Джейро знал немного о телепатии — может быть, ответ кроется в ней? Может быть, он просто стал воспринимать чьи-то чужие трагические эмоции?

Джейро много раз намеревался признаться в своих страхах Фэйтам, но каждый раз что-то его останавливало. Они, такие любящие и добрые, непременно взволнуются сверх всякой меры. Хайлир разовьет бурную, но совершенно бестолковую деятельность и непременно начнет принимать какие-нибудь контрмеры, а Алтея примется в панике ходить из угла в угол, потом прижмет к себе так, что станет невозможно дышать, и будет укорять в скрытности. И вдвоем они вытянут обещание — сообщать им о любой мелочи, боли, сомнениях, догадках, даже если это самые незначительные пустяки вроде случайно задетого ногой угла табуретки. Ведь им, конечно же, гораздо лучше известно, что для него хорошо, а что плохо. Сейчас, по крайней мере, дело вышло из-под их власти и, может быть, что-нибудь действительно получится. И он разгадает свою тайну.

3