Читаем Лабрис полностью

– Ты ни в чем не виновата. Это мой монстр. Рано или поздно он бы все равно выбрался. Так что, когда меня не станет, все исчезнет…

– Что значит – когда тебя не станет?! – крикнула подруга. – Ты будешь всегда!

Я грустно посмотрела на нее.

– Ты что-то знаешь еще? Да? Говори! – В уголках глаз Дары появились слезы.

Я молчала.

– Не надо со мной как с маленькой. Скажи правду! Почему ты так говоришь?

– Мне осталось дня три, не больше. Я просто знаю. Чувствую смерть за плечом, вижу в отражениях. Помнишь, на снимке? С каждым днем она все ближе. Рано или поздно если не достанусь этому монстру из пещеры, то настигнет она.

– Мы должны что-нибудь придумать! Не может же все быть таким… несправедливым! Ты самая живая и самая смелая из всех, кого я знаю! Ты… настоящая! Не такая, как все. Мы должны отпугнуть и эту штуку в отражениях. Она тоже чего-нибудь да боится, как этот монстр – огня и солнца.

Я опять молча посмотрела на Дару. Вот уж кто смелый. Даже я, трусиха, рядом с ней чувствую себя героем. Ту, что, скорчившись, лежала на полу в спортзале, ту, что пряталась от всех под школьной лестницей, теперь называют смелой. Смешно.

– Мы об этом обязательно подумаем, но после. Сегодня мы должны поймать маньяка, – наконец сказала я. – Кстати, почему ты не в школе?

– Папа уехал в столицу с теми бумагами и картой памяти, а мама что-то приболела. Короче, меня и провожать некому, да и боятся они меня в город отпускать теперь. А с этой твоей штукой за плечом я обязательно что-нибудь придумаю. В книгах должен быть ответ!

– То есть мы можем пойти в полицию прямо сейчас? – спросила я.

– Ну да. Только давай сначала лодку хозяину вернем.

Я про нее и забыла совсем. Она так и валялась на песке недалеко от сарая, куда мы ее вечером вытащили. Мы перевернули ее, встали рядом и водрузили лодку на головы. Хоть и надувная, но весила она все равно прилично, и нести ее на руках даже вдвоем было бы тяжело.

– Вот дедок тот сейчас позабавится, глядя, как ты одна ее тащишь, – пробормотала я, пока мы приближались к его дому.

Только сейчас я расслышала, как воет собака, и по спине почему-то пробежал неприятный холодок предчувствия. Я скинула лодку на землю и обернулась. В этом месте не было песка, но, присмотревшись, я увидела борозду пожухлой травы, словно ночью кто-то выпил из нее все соки или ее высушило неведомое ночное солнце. Если не знать, чего ищешь, то и не увидишь вовсе.

Я забежала через калитку во двор, а потом и в открытую дверь дома. Собака, которая в прошлый раз изошлась лаем, сегодня лежала молча и скулила. Вся земля вокруг будки была изрыта ее когтями. Она пыталась броситься на черную ночную тварь и спасти хозяина, да только вот подлая цепь не пустила.

Внутри было холодно. Стоял затхлый стариковский запах, к которому примешивался еще какой-то неприятный аромат тухлых водорослей.

– Эй! – позвала я.

В ответ тишина. Только собака скулит во дворе да шаги Дары на крыльце.

Заглянула в гостиную, на кухню с грудой грязной посуды, а затем и в спальню.

Дед оказался там. Можно было даже не проверять пульс, чтобы понять: это заострившееся бледное лицо не может принадлежать живому человеку, но я все-таки подошла и дотронулась до холодной руки.

– Он умер? – тихо спросила сзади Дара.

Боже. Как теперь объяснить, что эта смерть не на ее совести, если она тоже все прекрасно видела?

– Беги домой и звони в полицию. Скажи, что увидела его, когда возвращала лодку. Похоже, нам теперь никуда идти не придется. Следователь сам приедет сюда.

Только так. Нагрузить подругу делами, чтобы не было времени подумать и копаться в чувстве вины. Совершенно ненужном и ошибочном. Это мой монстр, который пришел за мной, а по пути забрал себе дань.

Это что, если я не выйду из сарая, то он каждую ночь будет забирать одну жизнь? Этакий ультиматум лично мне. Сколько я так выдержу? Если и завтра найду с утра свежий труп, то на третью ночь точно не буду прятаться в сарае. Так нельзя.

И еще. Теперь понятно, что стены от него не защищают, и, значит, когда-нибудь он вполне может прийти за Дарой. Эту тварь почему-то останавливает только мой сарай.

Внутренний голос робко возразил, что мне тоже рано изводить себя чувством вины. Дом старика просто оказался на пути к пещере. Если завтра тут не объявятся какие-нибудь наследники, то, может быть, все еще и обойдется. Странная трусливая мысль от того, кто обычно был смелой и наиболее рациональной стороной моей души. А если завтра тьма все-таки сделает крюк и захватит еще чью-нибудь жизнь? Как я сама себе в глаза смотреть буду?

Хотя долго ли придется смотреться в отражения? И так ночи две осталось максимум.

Я все-таки проводила Дару до дома. Мы шли молча, только возле калитки она сказала:

– Жалко его. Но лучше он, чем ты. Это, наверное, подло, эгоистично, но я так думаю. Он все равно был очень старым.

– А я и так дохлая. Это неправильно, когда живые умирают за мертвых.

– Ты не мертвая! – категорично заявила она и замолчала.

Я осталась ждать Дару у калитки, чтобы зря не нервировать ее мать. Подруга вышла минут через пять.

– Пошли. Я сказала, что встречу их у того дома.