Читаем Лабиринт верности полностью

Он мчался к морю так, будто его преследовали демоны, но нет, это было кое-что по-страшнее — его преследовал Бенедикт. Цепной пес, точнее, цепной смерч церкви. Он гнал Стурга, отставая иногда не более, чем на полчаса. Но в Морпаньяке агент Альянса сумел уйти, он сел на шхуну в Ригельвандо, и оставил преследователя с носом. Наверное, вера помогает тогда, когда цель праведна, норманит же был ведом лишь долгом.

Старая шхуна резала волну форштевнем, отчаянно скрипя снастями. Трюм был полон жизни, запахов, звуков и темноты. Куцый фонарик выхватывал из тьмы огромную тушу мяса, вернее стальных, покрытых татуировками и шрамами мышц, гигант упирался головой в доски верхней палубы, при том он сидел, а старые ящики с гнилой солониной и сукном из Шваркараса стонали под его весом. Этот гигант был куратором Реймунда, уместившегося на бочке напротив. Стург звал гетербага просто «Мэтр»:

— Мудак. — Рокочущий голос легко перекрыл скрип судна.

— Да, мэтр, — Реймунд был подавлен, он и сам осознавал свои ошибки… И много больше ошибок его угнетала ответственность за тот путь, который он избрал для достижения цели.

— Первое. Мы не встреваем в политику, вообще и в принципе. Мы не косим под шпионов, престолонаследников, ублюдков знатных фигур и прочую шушеру, якобы важную для всей этой, называющейся людским миром, клоаки. Мы не берем таких обликов, когда это может повлиять на их политику. Это правило. Ты его знал, но нарушил. Не умел трактовать. И потому мудак.

— Да, мэтр. — Реймунд соглашался, убийца-прагматик в нем ясно осознавал, сколь несовершенен был план, способный вызвать международный скандал и привлечь нежелательное внимание.

— Мы этого не делаем по простой причине — мы сильны и опасны для всех, и именно потому мы нейтральны, просто делаем работу, и не привлекаем внимание. Ты видел — если они захотят, у них есть не менее сильные и не менее хитрые, чем наши агенты, слуги. А значит, если нам придадут слишком много значения, нас раздавят. Несмотря на все наши силы, древние традиции и опыт. Даже, если мы переубиваем их королей, министров, герцогов и принцев, они нас все равно раздавят. Это, к сожалению, сила «государства», даже сильнейший не сдюжит массу. И потому мы этого не делаем. И не даем себя в этом заподозрить. Понял?

— Да, мэтр.

— Далее. Второе амплуа вполне ничего. Но лучше брать кого-то, кого вообще нельзя заподозрить. Впрочем, это неважно. Тут ты не облажался.

— Спасибо, мэтр.

— Помочь священнице, потом дать ей взятку и упросить отвлечь норманита, да так, что она ничего не заподозрила. Браво.

Некоторое время наставник молчал. Наверху ругались матросы и периодически слышались короткие, громкие приказы капитана.

— Любовь. Чувства. Эмоции. С моей точки — перебор. Уж больно подло. Но эффективно. Значит приемлемо. Особенно мне понравилась мысль подкупить быдлоганов, чтоб они сестру поэта снасильничали. Молодец, что убил их всех. Только мертвые не выдают лишнего.

— Банальность, мэтр.

— Заткнись. Я старый великан. Люблю простые истины. В целом, ты отсдавался на твердую четверку, но если мы поимеем проблемы с алмарской разведкой, я тебя отдам в Эллумис на четыре года в сексуальное рабство.

— Вы не сможете выдать меня за мальчика, мэтр.

— Я что-нибудь придумаю. — Хриплый смех сотряс трюм и распугал крыс, оплакивавших товарку, утопшую в гнилой воде.

— Да, мэтр, — Реймунд рискнул улыбнуться.

— И последнее. Ты дал себя убить. — Посуровел гетербаг.

— Не было других шансов, мэтр.

— И правильно, что дал, хотя лучше б он увидел твой труп. Но это при других обстоятельствах. В целом, тут ты не сглупил, так что держи. — На огромной ладони, под светом фонарика блестело бриллиантовое сердечко.

— Но, мэтр, это же ваше…

— Мое. Три остается. Ничего, мне хватит. Я выхожу из дела. А ты меня заменишь. Мочи их, Реймунд. Не стесняйся, их жизни без смысла, глупость и алчность правит ими, может хоть переродятся, эти — Рокочущий смех напугал корабельного кота, кравшегося к бочке с солониной. — Невинноубиенные, во что-то более приличное. В общем пользуйся.

Сердечко упал в руку Реймунда:

— Благодарю, мэтр!

Некоторое время трюм отдыхал от праздных человеческих разговоров, наслаждаясь морской, рабочей тишиной.

— Мэтр, — Реймунд собрался с силами и решил поговорить о том, что волновало его больше всего.

— Знаю. — ответил наставник, совершенно не удивленный, — Ты не Бэгрис. Не получаешь от этого удовольствия. Мне тоже было тяжело в первый раз. Наше дело Реймунд, оно очень непростое. Тут даже не скажешь «кто-то должен». Лучше бы этим никто не занимался. Это великая сила и великая мерзость. Наш Альянс. И да — иногда приходится вываляться в грязи. А иногда даже начинаешь тонуть в ней.

— Мэтр, путь, который я избрал…