Читаем Квантовая любовь полностью

– Ну, вы были последней в кабине. Что мне еще оставалось? – пожал он плечами. – Хотя вообще-то… мы встречались и раньше.

Картер отвернулся. Мариана взглянула на него, и ей показалось, что парень покраснел.

– Когда это было?

– Да так, и встречей-то не назовешь… Только не подумайте, я не следил за вами! Честное слово, – заверил ее Картер и застенчиво улыбнулся. – В общем, однажды я попробовал делать все наоборот – и случайно с вами столкнулся. От вас и узнал, что делегация будет в наблюдательной кабине прямо перед тем, как грянет взрыв. Дело в том, что тогда, в первый раз, я находился в кабине – проверял оборудование. Это там меня лучом ударило… Я подумал: а что, если попробовать отключить лифты и задержать вашу группу? Тогда вы все окажетесь там во время взрыва, и кто-нибудь еще попадет в петлю. – Он снова пожал плечами. – Вот почему я говорю, что вы были последней. Но устроить все как надо удалось не сразу.

– О чем мы говорили, когда встретились впервые?

– Не поверите! – рассмеялся Картер. – Вы пролили на меня кофе.

– Серьезно?

– Конечно. Вот прямо сюда, – указал он себе на плечо. – Я ел круассан с закрытыми глазами. Да-да, не удивляйтесь. Если хотите по-настоящему распробовать вкус еды, постарайтесь отключить все остальные органы чувств. Так что я сам был виноват…

Заметно повеселев, он добавил:

– Кстати, я вас еще пончиком угостил. Вы сказали, что он вам понравился.

Картер шутливо погрозил ей пальцем.

– Пончиком угостили… и в петлю с собой затянули, – легкомысленно произнесла Мариана.

Услышав это, Картер нахмурился.

– Честно говоря, даже не знаю, лучше для вас сделал или, наоборот, хуже, – сказал он, отводя взгляд. – Простите меня. Я так старался до кого-нибудь докричаться. Ни о чем больше не думал.

– Ладно… Но если в следующий раз я опять спрошу, вы соврите. Хорошо? А то я размечталась… Подумала, для спасения мира лучше меня кандидатуры не нашлось.

На лице Картера появилась уже знакомая ей кривая усмешка.

– Откуда мне знать? Может, в вашей компании работают одни герои. Чем вы вообще занимаетесь?

– Этого я сказать не могу.

– Ну вы даете! Вы что, забыли? – всплеснул он руками. – Мы же в петле времени.

Мариана задумалась: он прав. Как ни крути, попали они сюда вместе. Значит, и выход надо искать сообща. Но деятельность проекта «Релив» была защищена всякого рода договорами о неразглашении и конфиденциальности. Нарушать их Мариана не собиралась. Однажды она уже нарушила протокол, записав себя в группу пациентов клинического исследования. Но то была особая ситуация. А здесь… стоит ли рисковать?

– Подождем несколько дней. Если за это время ничего не добьемся, то, наверное, расскажу.

– Это поможет нам выбраться? – спросил он с надеждой.

Мариана вдруг поняла причину его интереса: Картером руководило не праздное любопытство, а отчаяние.

– Поверьте, меня не пришлось бы убеждать, если бы препарат был способен остановить взрыв, – успокоила она его и тихо добавила: – В моем сознании сохранились лучшие воспоминания о любимой подруге. Сейчас они ярче, чем когда-либо. Странно… но теперь, когда Шэй со мной нет, я помню ее гораздо лучше. Вот на что способен «Релив».

– Ах да! – воскликнул Картер, слегка подавшись назад, и лицо его стало серьезным. – Ваша подруга… В позапрошлом повторе вы что-то о ней говорили. С вами еще была фотография… Но вы так и не сказали ни зачем ее принесли, ни зачем ваша делегация пришла в ускорительный комплекс.

– Я и сама не знаю, зачем нас сюда пригласили, – поморщилась Мариана. – Кажется, Беккет говорил, что его команда изучает воздействие радиационного облучения на память человека. Я ведь по образованию нейробиолог. Квантовая механика не по моей части…

– Постойте! – вдруг воскликнул Картер. – Я все понял.

Мариана удивленно посмотрела на него.

– Извините, наверное, я не вполне ясно выразилась, когда сказала, что моей подруги больше нет… Я имела в виду, что она умерла.

Последнее слово вырвалось с такой безжалостной определенностью, что Мариана вдруг прозрела: в душе не осталось ни капли надежды на то, что Шэй еще могла быть жива.

Не обнаружив тела подруги, не имея свидетельства о ее смерти, Мариана позволила себе мечтать, что, возможно, Шэй просто испугалась, закончив работу над докторской диссертацией, и потому сбежала. Быть другом Шэй означало постоянно мириться с ее импульсивными решениями. Так почему бы не дать ей исчезнуть на долгое время неизвестно куда посреди калифорнийской пустыни?

В глубине души Мариана знала, что это не более чем способ избегать разговоров и даже мыслей о суровой правде.

Шэй была мертва.

– Беккет! Как с ним связаться? Это же он за все отвечает, – быстро, словно идеи опережали мысль, проговорил Картер и, помолчав, добавил: – Мне очень жаль.

– Чего жаль?

– Я о вашей подруге. Жаль, что ее больше нет.

Возможно, впервые кто-то не из членов семьи произнес эти слова. Мариана так старалась избегать больной темы в общении со всеми, что потребовалась катастрофа и петля времени, чтобы принять неизбежное.

– Да… Мне тоже, – вздохнула она и на секунду закрыла глаза, стараясь отогнать воспоминания.

«Нет. Не сейчас».