Читаем Квадрат 2543 полностью

Сергей Алексеевич, проанализировав своё отношение к данному факту, сделал вывод о том, что, видимо, научился ничему не удивляться, и спокойно пошёл к работающим солдатам и пожарным с намерением обязательно поесть и отдохнуть в передвижном санитарном фургоне.

* * *

Под крепкой, с шёлковой рыжей шерстью, ягодицей Певца Фёдор ощущал целую гамму чувств. В его вечной кошачьей жизни не было ещё подобного события.

В параллельные миры случайно вылетать ему приходилось. Под чутким руководством старшего по званию товарища это происходило впервые, но дело было даже не в исследовательском новаторстве. Помнился давний специфический интерес начинающего в своём становлении кота, когда всё пробовалось на нежность, на прочность, на страх, на вкус и запах. Тогда удивляло, почему люди так нетерпимо реагируют на попытки определить спектр их ароматов ниже спины. Теперь же, находясь своим чувствительнейшим обонятельным органом рядом с так живо интересовавшим когда-то объектом, Фёдор очередной раз сделал вывод о том, что исполнение желания настигает когда-нибудь каждого, но только, как правило, к моменту осуществления события гаснет сама потребность обладания вожделенным опытом. Когда Евдокия предложила ему в манере не терпящей возражений проехаться на бедре фавна, кот испытал сочувствие к лохматому гиганту, понимая, что острые коготки принесут обладателю рыжей шерсти массу неприятных ощущений. Вонзиться пришлось поглубже, чтобы закрепиться надёжней и не распороть кожу носильщика действием собственной силы тяжести. Кровь брызнула обильно и терпеливый фавн, не подав виду, от боли моментально покрылся потом в тех местах, что теплоизолированы шерстью, усилив до экстремальной мощность излучения пахучих веществ интимных зон тела. Розовый нос, вынесенный на максимально возможное удаление от источника запаха, принял на себя ударную для нервной системы волну, вызвавшую тошноту и желание срочно покинуть свой пост. После преодоления перехода и нескольких уверенных шагов фавна по чужой территории, не чувствуя другой опасности кроме возможности пасть от отравления химическими веществами входящими в состав дружественного организма, кот резко оттолкнулся всеми четырьмя лапами от бедра рыжего рогоносца и, разодрав-таки по-варварски лохматую кожу, отпрыгнул гигантским прыжком на значительное расстояние от источника запаха. С минуту оба фигуранта кровавой ситуации смотрели друг на друга без выраженного дружелюбия. Фавн предполагал наихудшее: «Этот глупый кот, которого почему-то Евдокия считает очень умным, сейчас сбежит. Получится, что я зря терпел его под своей ягодицей». Фёдор, успевший заметить полное отсутствие разумных форм жизни рядом, недоумевал, зачем надо было мучить его таким изощрённым методом: «Ты не мог взять меня на руки, рыжее «благовоние»?!»

Окружавшие переход конструкции непонятного назначения из натуральных материалов нелепо соседствовали с искусственно посаженным лесом и ровными, стерильно чистыми дорожками. Стволы большинства деревьев были чёрными, ветви с тёмно-зелёными листьями располагались высоко и слишком упорядоченно. Кустарника заметно не было. Трава отсутствовала, цветами тоже не пахло.

Пока Певец соображал, как ловить своенравного котёнка, послышались шаги нескольких, очевидно, больше, чем двух, ног с костяными наростами. Фёдор метнулся к чёрному дереву и прильнул к нему белой грудкой, спрятав одновременно и передние лапы того же предательского окраса. Фавн тихо промолвил уже на своём языке, так похожем на древнеславянский: «Так ты умный кот, оказывается! Права Евдокия».

Трое, смешных в своей торжественной официальности, гражданина республики фавнов приближались к товарищу, прибывшему с той стороны портала.

Они остановились в пяти шагах от Певца и, уважительно склонив головы, продемонстрировали почтение высокопоставленному Высшим по рождению своему в обществе, отважившемуся регулярно терпеть перегрузки перехода в качестве Старшего службы «Контактов с параллельными реальностями».

Певец благосклонно ответил поклоном на поклоны встречающих и молча пошёл в направлении противоположном тому, откуда появилась охрана. Трое последовали за ним всячески, и выражением красивых лиц, и жестами обнажённых сильных рук, и походкой, подчёркивая своё подобострастное уважение к более сильному этого мира.

Фёдор, мелкими перебежками от чёрного дерева к чёрному дереву, продвигался за группой копытных, с трудом сдерживая насмешливость, выразившуюся на его милой мордочке глупым оскалом: «Чопорные рогато-хвостатые переростки! Видели бы вы своего господина в дамской юбке под прессом тамошней бабы Яги!»

Квартет церемониально прошествовал до высокого каменного здания, около которого Певец, по-видимому, попросил его оставить. Трое служителей портала немедленно развернулись и отправились в обратном направлении.