Читаем Квадрат 2543 полностью

— Да, мой опытный друг. Тебе я вверяюсь всецело. Сам не могу, уходя, быть способным держать равновесие Видения здесь и того, что возникнет Прозрением там. Я прошу. Я тебя умоляю, о, Мудрый! Не сочти за нескромность мою эту просьбу. Стань моим поручителем в Теме, в Идее, рождённой во мне. Я желаю освоить канал, по которому можно в согласии с Вечным, проникать в Бесконечности Суть, оставаясь материей Света. Ты, прошу, призови меня, Лоо, если вдруг, я забудусь в Блаженстве.

Улыбка Джоконды исчезла. Серьёзность, в смысле осознания счастья от продолжающего во Времени Пути, торжественность от понимания высоты заключаемого договора, прозвучали ответом Хорому.

* * *

Бесконечно себя расширяя, пропуская в себя иных Духов для количественного и качественного развития, украшая своё Бытие бесконечным разнообразием Форм и Пространственных Структур, Время теряло мощь, замедляясь, а затем останавливаясь и исчезая. С собой оно уносило и Формы, превращая красоту в абсолютное отсутствие идентификации и выражаемости качеств. Казалось ему, что оно становилось Ничем. Но великая Мудрость собою не могла допустить растворенья идеального Принципа Вечности. Мудрость и Зрелость в Движении изменили к нему отношение. Подстрекая носителей форм к желанию жить в строгих рамках, давая надежду на Опыт, не известный ещё никому, преумножая себя посредством восхождения к себе остальных, она, Многоопытность, Ловкость, в Молчании продолжала над всеми ваять. Ею создались Пути, ею подпитана Жизнь, установлен порядок в Исканиях. Мудростью сжался порыв к растворению в точку, уравновесив Ничтожество формой его же, носящей рождения Смысл.

Бесконечно большая, широкая в своей многомерности структура содержания, сжимаясь, вошла в бесконечно малую форму, выявив Суть, дав толчок к обновленью. Время продолжило жить, осознав: «Где-то есть то, что, являясь моим антиподом, завершает собою меня».

Мудрость светилась улыбкой удовлетворения: процесс обратный большому взрыву, то есть абсолютное сжатие в бесконечно малую точку, в которой есть всё, подвластно лишь ей и Ему.

* * *

Там, где Время собой велико, где довольны и сыты им, Сути, соприкасающиеся в Жизни Души с энергией гиперпространства, где многообразие форм ограничивается лишь пониманием чрезмерности каждым членом сообщества Духов, Тел и Ген пытались изменить своё восприятие происходящего на Земле, понимая, что в противном случае потеряют над событиями контроль. Им приходилось работать над своими качественными характеристиками, перегреваясь и утомляясь, но благо, времени для восстановления здесь было достаточно.

Перемены в тех, кто на Земле, болея и телом и Душою, шёл на малой высоте обозрения происходящего, помогали всевидящим им, стать ещё многомернее зрением.

Там, где Любовь не ограничена эмоциями, чувствами и частными пониманиями её, где она сливается с Сутью своей, Невысказанность преподносит Вселенной подарок выше всяких оценок и мнений: Любовь там становится вечной.

Там, собираясь из малого, в Истину входят гигантские, ставшие Светом, Творцы.

* * *

Ген парил вокруг дремлющей Натсах. Его притянуло сюда подозрение. Он должен понять, всё ли Тел понимает и видит. Ушедшая из их поля зрения, часть Нат, что носила на Земле имя Софья, не имела при рождении чётко обозначенной линии поведения, ограниченной жёсткими рамками складывающихся вокруг условий, которые бы однозначно вытягивали человека в заранее заданном направлении. Степень свободы в выборе жизненного пути ограничивалась лишь генетикой и местом рождения. Такая широта возможностей для людей является тяжёлым, порой невыносимым грузом.

Нести ответственность за собственный выбор, сделанный при тормозящих сознание атрибутах, то есть при наличии физического тела, подвластно лишь высоким мастерам жизни. Нат таковым ещё не была. Ген тестировал Нат на наличие энергий преобладающих в нём самом. Он видел в ней на данный момент причину замедления процессов, которые Вечными звались Слиянием.

Дух, теряющий полярность своих предпочтений, стремящийся вверх, становящийся Светом, на Земле взял задачу из двух, похожих по возрасту, качеству тела и психики, здоровых и миленьких, женщин, имеющих тенденцию тяготеть человеческой любовью к своей родне и мужьям. Такая предпочтительность не вписывалась в потребности процессов более высокого уровня на территории экспериментального квадрата. Подбором условий и тел в совершенстве владел лишь Лоо. Ген направился частью себя на поиски мастера по распознаванию и по прогнозам в деле развития и преобразования генетики человеческих физических организмов, чтобы узнать о причинах конкретного выбора условий для Нат. Выскочив в подпространство для отдыха, которое предпочитал Лоо, Ген стремительно пронёсся в дебри запущенного сада, что был творческим детищем ваятеля человеческих судеб. Сад был пуст и неподвижен, только звуки, подражающие шелесту плотноматериальных листьев и пению птиц, создавали его наполнение жизнью.